Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Унаследует ли Бердымухаммедов ниязовское отношение к Узбекистану?
У соседей

Туркменистан: неубедительные реформы (окончание)

Максат Алекперов,
Джон МакЛауд

Специальный репортаж

Несмотря на смену режима, количество обвинительных приговоров остается высоким.

Политические заключенные

Амнистия заключенных накануне Лейлят-аль-Кадр, или на туркменском языке Гадыр Гиджеси, важной даты в мусульманском календаре, выпавшей в этом году на 9 октября, ознаменовала освобождение более 9 000 заключенных. По официальным данным, 9 октября по амнистии вышли на свободу 9013 заключенных, 158 из которых были иностранцами.

Правозащитная организация, базирующаяся в Европе «Туркменская инициатива по правам человека» (ТИПЧ), которая провела анализ списка освобожденных людей, отметила, что в нем отсутствовали важные политические заключенные, в том числе бывший вице-премьер, министр иностранных дел Туркменистана Борис Шихмурадов и другие бывшие чиновники, обвиненные в организации покушения на жизнь Ниязова в конце 2002 года. Кроме того в списке, предоставленном правительством, были названы имена всего 8 855 осужденных.

Радио «Свобода» сообщило, что на вопрос студента из Колумбийского университета Бердымухаммедов ответил, что он «уверен» в том, что Шихмурадов жив, хотя лично сам не занимался данным делом.

По неофициальным оценкам, при Ниязове ежегодно к тюремному заключению приговаривали около 10 000 человек. Используя официальный список амнистированных, ТИПЧ насчитало 5 000 человек, осужденных в 2007 году. Это говорит о том, что, несмотря на смену режима, количество обвинительных приговоров остается высоким.

Туркменский Хельсинский Фонд, правозащитная организация, которая базируется в Болгарии, утверждает, что 4 000 политических заключенных осуждено незаконно.

По словам Таджигуль Бегмедовой, руководителя Фонда, «несмотря на все призывы международных организаций, власти не спешат включать в списки помилованных имена так называемых «врагов народа», к которым причисляются оппозиционеры, диссиденты, активисты гражданского движения и их родственники».

Несмотря на реформы в таких областях, как образование и пенсионная система, Вячеслав Мамедов, лидер Гражданского демократического союза Туркменистана, считает, что октябрьская амнистия, в лучшем случае, была попыткой туркменского руководства создать благоприятный международный имидж.

«То, что это является разовой PR-акцией, очевидно. Ведь не были выпущены на свободу те заключенные, которых обвинили в покушении на Ниязова [в 2002 году]», — сказал он.

Широкомасштабная амнистия последовала за предыдущей, во время которой было освобождено 11 политических заключенных. 9 августа Бердымухаммедов помиловал 11 человек, приговоренных Верховным судом к срокам от пяти до 25 лет тюремного заключения еще во время правления Ниязова. Все 11 находились в тюрьме строгого режима Ован-Депе.

Среди 11 освобожденных были бизнесмен Иклым Иклымов, приговоренный к пожизненному заключению за покушение на убийство, и верховный имам Насрулла ибн Ибадулла, которого приговорили к 22 годам по этому же делу. [В соответствии с Указом президента Бердымухаммедова от 8 августа 2007 года от дальнейшего отбывания наказания был освобожден Эсенаман Иклымов — прим. «Гундогара».]

Ибадулла, которого организация «Международная Амнистия» назвала узником совести, был Верховным муфтием и часто выступал против политики Ниязова. Ибадулла высказывался против смертных приговоров, равно как и против попытки Ниязова навязать мечетям свою собственную книгу «Рухнама», как если бы она была равной по статусу Корану.

Освобождение бывшего муфтия было истолковано многими, как PR-ход перед приездом делегации США в Туркменистан.

На четвертый день после освобождения Бердымухаммедов предложил ему высокую должность в Совете по делам религии при президенте Туркменистана.

Позитивные изменения есть, но проблем хватает

Как бы ни приветствовались освобождения заключенных, они незначительны на фоне многочисленных задержаний, допросов и тюремного заключения людей — целой карательной ситстемы, которая используется властями. В судах безжалостно выносятся обвинительные приговоры, несмотря на наличие доказательств невиновности.

Юрист из Туркменистана задается вопросом: «Если в стране отсутствуют независимый суд и независимая защита, общественные адвокаты не допускаются к судебным процессам, нет гласности — о какой реформе может идти речь? Все и везде решает только один человек, и руководители всех ведомств работают с оглядкой на него».

«Страна остро нуждается в серьезной судебной реформе, — убеждена Бегмедова, председатель Туркменского Хельсинского Фонда по правам человека. — За время правления Ниязова в стране просто не было ни одного оправдательного приговора, поскольку в судах практикуется принцип — наказание по максимуму. Для протокола произносятся слова о том, что обвиняемый, например, ни разу не привлекался, имеет малолетних детей, хорошо характеризуется с места работы и тому подобные смягчающие обстоятельства, но на практике приговаривают — на всю катушку».

Она добавила, что тогда как политические заключенные отбывают свои пожизненные заключения, закоренелые преступники часто выходят на свободу во время ежегодных амнистий.

«В последние годы адвокаты успокаивали своих подзащитных надеждой на ежегодную амнистию. Рецидивисты же воспринимают амнистию, как временный отпуск на воле. Из-за комплекса вышеперечисленных проблем, сразу после амнистии они вновь возвращаются к прежнему ремеслу: продаже наркотиков, краже, воровству, изнасилованиям», — сказала она.

Из-за отсутствия прозрачности в этой системе у многих из опрошенных сложилось такое же мнение. «На нее [комиссию по помилованию] возлагались большие надежды, но они не оправдались. На свободе оказались воры, наркоманы и рецидивисты, амнистированные или помилованные уже по третьему или четвертому разу», — сказал один житель Ашхабада.

По словам Мамедова, правительство вынуждено идти на массовые ежегодные амнистии, чтобы разрешить проблему переполненности тюрем. Поэтому он не рассматривает нынешнюю амнистию как серьезный шаг в сторону либерализации режима.

Политические аресты: то же самое, что и раньше?

По мнению аналитиков и местных жителей, опрошенных IWPR, не говоря уже о либерализации пенитенциарной системы, Ниязове. Он придерживается той же ниязовской политики, при которой сильные политические фигуры не только лишаются должностей и дискредитируются, но и приговариваются к длительным тюремным заключениям.

Житель Ашхабада, не пожелавший назвать своего имени, остался пессимистичным в разговоре об амнистии: «О какой политической оттепели можно говорить, если в стране продолжают фабриковать дела против неугодных граждан?»

Неизвестно, насколько обоснованны данные обвинения вследствие отсутствия независимой экспертизы по таким делам, однако, очевидно, что мотивы в таких случаях явно политические.

Примером этому может послужить судьба Акмурада Реджепова, бывшего главы элитной президентской гвардии, который был уволен, а затем арестован в мае этого года. Есть мнение о том, что Реджепов после смерти Ниязова в декабре прошлого года активно способствовал быстрому приходу Бердымухаммедова к власти. Когда Реджепова сместили, он получил 20 лет тюрьмы, а его сын Нурмурад 13 лет заключения.

Во время октябрьской амнистии сын был освобожден, а отец продолжает оставаться в тюремных застенках.

«Проблема в том, что среди [освобожденных] заключенных очень сложно вычленить тех, которые были заключены по политическому статусу, — говорит Мамедов. — Те, кто проявлял нелояльность к власти, к ниязовской или бердымухаммедовской, как правило, проходят не по политическим статьям, а по таким статьям, как мошенничество или наркомания».

Правозащитники

Туркменистан принял новую национальную программу по правам человека. Программу будет реализовывать специальная комиссия, первое заседание которой прошло 15 сентября. Правозащитной структурой, образованной по приказу Бердымухаммедова, руководит министр иностранных дел Рашид Мередов, что наводит на мысль, что работа комиссии важна не сколько для внутренней аудитории, сколько для международного сообщества. В плане, намеченном Мередовым, больше упоминается о выполнении Туркменистаном всех международных обязательств по правам человека, чем о разрешении важных вопросов, касающихся внутренних проблем страны.

Организация Объединенных Наций часто подвергала жесткой критике туркменские власти за пренебрежение своими обязательствами и за то, что туркменская сторона не предоставляла отчеты в соответствующие комитеты ООН — по правам человека, по экономическим, социальным и культурным вопросам и также в комитет против пыток.

Однако, в марте была создана структура, цель которой — заниматься проблемами нарушения прав человека и, насколько можно судить, она уже работает в этом направлении. Это специальная Государственная комиссии по рассмотрению обращений граждан по вопросам деятельности правоохранительных органов при президенте Туркменистана, наделенная полномочиями рассматривать жалобы на действия полиции, сотрудников министерства национальной безопасности и министерства внутренних дел. Несмотря на скептицизм отдельных граждан, комиссия успешно собирает информацию среди населения и уже работает по некоторым конкрентым случаям.

Давая негативную оценку работе министерства внутренних дел 8 октября, Бердымухаммедов сказал, что выявление нарушений в рядах полиции стало частично возможным благодаря этой Комиссии. По его словам, число жалоб за последнее время удвоилось.

«Сам факт существования Комиссии позволит обуздать совершенно беспредельное поведение сотрудников МВД, МНБ, прокуратуры», — сказал один из респондентов.

«Всем известно, что за последние годы то одно, то другое ведомство становилось фаворитом Ниязова, тем самым, получая некий карт-бланш на деятельность, зачастую противоречащую законам. Так сотрудники МВД, КНБ, прокуратуры и их первые лица обвинялись в торговле наркотиками, рэкете, похищении людей, доведения до самоубийства и т.п. Сейчас первые лица государства хотят получать информацию о подобных случаях из уст потерпевших. Власти и граждане ожидают, что факт существования Комиссии снизит случаи произвола».

«Я обратилась в Комиссию, — рассказывает мать одной осужденной, которая, по ее мнению, была заключена в тюрьму по сфабрикованным обвинениям. — Меня внимательно выслушали и оперативно решили вопрос. Дочь через 10 дней была дома, за что я благодарна этим людям и президенту. При прежней власти добиться ничего не удавалось».

Однако не все готовы обратиться в Государственную комиссию. Некоторые граждане говорят, что Комиссия не оправдала ожиданий, так как никак не отреагировала на тысячи других писем, которые она изначально получила, и что она на самом деле бездействует, притворно показывая внешнему миру, что власти что-то делают. В одном случае жалобщик получил следующий ответ на заявления о жестокости милиции: «В нейтральном Туркменистане такого быть не может».

Другим поводом для беспокойства является нарушение конфиденциальности при рассмотрении жалоб на работников правоохранительных органов — письма регулярно пересылаются в те же структуры, против которых были направлены жалобы.

«Жалобы из Президентского Совета [комиссии] перекидываются в те инстанции, на которые поступает жалоба»,- говорит местный обозреватель.

Реформирование служб безопасности и их отчетность

В своей речи в Колумбийском университете Бердымухаммедов подчеркнул необходимость «верховенства закона». Но судя по его действиям, на деле президент приступил к осуществлению этого принципа не с судебной реформы, а органичился ужесточением контроля над силовыми структурами. Государственная комиссии по рассмотрению обращений граждан по вопросам деятельности правоохранительных органов при президенте является инструментом такого контроля; другим проявлением такого контроля является увольнение чиновников «в стиле Ниязова». По всей вероятности, президент дает понять, что службы безопасности не должны преступать своих полномочий.

По мнению аналитиков, когда политическая элита Туркменистана выбрала Бердымухаммедова в качестве будущего президента страны, бывший врач-стоматолог был всего лишь подставной фигурой в руках чиновников силовых министерств, среди которых был и Акмурат Реджепов, чья президентская гвардия была близка к Ниязову и независима от полиции и министерства обороны. Это подтвердилось в конце декабря, когда конституционные реформы предоставили больше полномочий Совету государственной безопасности, могущественной структуре, состоящей из глав ключевых силовых органов.

После своей инаугурации в феврале Бердымухаммедов предпочел не реформировать силовые структуры, унаследованные им от Ниязова. Агагельды Маметгельдыев остался на должности министра обороны, Гельдымухаммед Аширмухаммедов — на должности министра государственной безопасности и Акмамед Рахманов — министра внутренних дел. В то время некоторые прогнозировали, что эти чиновники будут продолжать влиять на решения главы государства и, возможно, мешать любой попытке либеральных реформ.

Однако, несмотря на ожидания, ситуация кардинально изменилась. Наиболее резкие перемены произошли 17 мая, когда Бердымухаммедов уволил Акмурада Реджепова, игравшего ключевую роль в плавном восхождении Бердымухаммедова к власти. Реджепов обеспечил конституционные изменения, позволившие избежать технических препятствий при вступлении Бердымухаммедова на президентскую должность.

В начале апреля Бердымухаммедов освободил от должности министра внутренних дел Акмамеда Рахманова и отдал эту должность другому человеку — Ходжамурату Аннагурбанову. Одновременно он обрушился с критикой на работу МВД и дал указание в течение трех месяцев провести реформирование министерства. 10 мая были созданы специальные комиссии, призванные проверить работу полиции и начать аттестацию сотрудников во всех отделениях МВД.

Однако всего лишь через пять месяцев после этого президент вновь критиковал министерство. 8 октября во время встречи с сотрудниками МВД президент снова поднял вопрос о превышениях полномочий и других нарушениях уже под руководством нового министра внутренних дел Аннагурбанова, которого вскоре он также уволил.

Он предположил, что, сотрудники министерства не осознали сути реформы и провалили ее. «Ветры перемен словно и не коснулись МВД, где планка ответственности, компетентности, требовательности упала — ниже некуда»,— сказал, обращаясь к полицейским, Гурбангулы Бердымухаммедов.

Далее тему продолжил Генеральный прокурор Мухамметгулы Огшуков, который озвучил список нарушений, таких как взяточничество и фабрикование уголовных дел. По его словам, министр не только закрывал глаза на такие нарушения, но и активно способствовал им. К примеру, он освободил одного из своих племянников от уголовного преследования.

8 октября президент назначил Чарымурата Аманова на должность министра национальной безопасности. В отдельном приказе Оразгельды Аманмурадов был назначен министром внутренних дел. Оба министра были утверждены на испытательный срок в шесть месяцев — обычай, введенный в свое время Ниязовым. Ранее Аманов был заместителем главы Государственной службы по регистрации иностранных граждан, тогда как Аманмурадов руководил Национальной военной академией.

Первым признаком масштабной кадровой чистки в стране явилось то, что Бердымухаммедов снял с должностей начальника Управления полиции Ашхабада, а через несколько дней и начальника Управления полиции северного Дашогузского велаята (области).

В начале мая министерство внутренних дел объявило о планах строительства современной полицейской академии в Ашхабаде, оснащенной современными компьютерами и способной обучить 800 курсантов. Олег Гант высказался по этому поводу следующим образом: «Прежде всего, милицию нужно научить защищать людей, а не быть их палачами… Сегодня она служит диктатуре».

Помимо новой полицейской академии, есть необходимость реформ в других силовых службах, в том числе министерстве национальной безопасности и прокуратуре, сказал Мамедов. «Если этого не произойдет, все попытки реформирования правоохранительных органов будут неэффективны».

В такой ситуации следует отметить, что министерство безопасности не было подвергнуто такой публичной критике в глазах населения, как министерство внутренних дел — Аширмухаммедов официально ушел в отставку по состоянию здоровья и перешел на другую работу. Будучи преемником КГБ, МНБ остается могущественным органом.

Главный вопрос в том, что подвигнуло Бердымухаммедова пойти на эти шаги, насколько реальна его кажущаяся готовность реформировать систему првоохранительных органов? Пытается ли он создать полицейскую силу, которая дисциплинирована и уважает закон или же за этим стоят другие причины? Некоторые аналитики утверждают, что кадровые перестановки в силовых ведомствах, а также других государственных учреждениях просто-напросто отражают попытку Бердымухаммедова окружить себя своими людьми, включая родственников, а не стремление закрепить верховенство закона.

«Сейчас онназначает тех людей, которые верны ему и не подведут. Ясно, что он извлек урок из опыта Ниязова, которому приходилось иметь дело с заговорами, которые затевались против него людьми, которым он доверял», — сказал один из обозревателей в Туркменистане.

Трудно судить. Бердымухаммедов имеет родственные связи с Аннагурбановым, министром внутренних дел, которого он назначил в мае и уволил в октябре, однако, президент не имеет никаких родственных отношений с Аманмурадовым, новым министром внутренних дел. Несмотря на сравнительно молодой возраст Аманмурадова, он отслужил в министерстве национальной безопасности 12 лет. Новый глава МНБ также является выходцем из «свиты» Ниязова, работавшим в президентской гвардии с 1991 года. До своего последнего назначения он был повышен в должности и назначен главой президентской гвардии в мае, придя на смену уволенному Реджепову.

Если Бердымухаммедов на самом деле имеет намерения серьезно взяться за службы безопасности, то, скорее всего, он столкнется с сопротивлением силовиков. Полицейский из Ашхабада жалуется: «Президент упрекнул нашего министра в том, что удвоилось число обращений граждан в Президентский совет с жалобами на правоохранительные органы. Но ведь он сам способствовал этому, издав в феврале указ О создании Государственной комиссии по рассмотрению обращений граждан по вопросам деятельности правоохранительных органов при президенте Туркменистана. Вот люди и побежали. Причем, бегут даже те, кто на это не имеет права. Я знаю одного папашу, который добивается освобождения сына-убийцы, у которого были и другие судимости».

Не очень много доказательств стремления к радикальным переменам

В ходе работы над публикацией не во всех сферах общественной жизни IWPR удалось получить достаточную информацию, чтобы прийти к наиболее последовательным заключениям. На основе полученной информации можно сказать, что имеются некоторые признаки изменений в системе образования, в частности, ученики девятых классов теперь должны будут учиться еще один год, чтобы пройти новую десятилетнюю программу.

Эти нововведения подтверждают, что по крайней мере в сфере образования обещанные реформы не остались на бумаге.

Пенсии являются еще одной областью, где в общем обещания были выполнены, несмотря на тот факт, что размер выплат остается низким и не может существенно помочь людям выбраться из бедности.

В таких областях, как доступ в Интернет и других формах массовой информации, правительство не поддержало энтузиазм и обещания, данные Бердымухаммедовым, открыть страну внешнему миру, хотя теперь у людей появилась возможность более свободного перемещения внутри страны.

В плане медицинского обслуживания замечены лишь небольшие изменения, хотя правительство работает над долгосрочным улучшением инфраструктуры здравоохранения.

В других сферах, где Бердымухаммедов заведомо не обещал каких-либо изменений, практически не наблюдается прогресса, в частности, в области общих политических прав и прав человека, а также свободы СМИ. Наблюдаются значительные изменения в руководстве силовых и полицейских структур, сопровождаемые фразами об установлении «верховенства закона», однако, не совсем ясно, являются ли помыслы президента истинными, и если да, то будут ли продолжаться реформы.

То же относится к Комиссии президента по принятию жалоб на правоохранительные органы, в частности, полицию, доверие к которым в обществе еще слабо.

Надежды на массовые амнистии политических заключенных на сегодняшний день не оправдались, и это является причиной беспокойства по поводу репрессий в отношении неугодных чиновников, необоснованных обвинений, осуждений и тюремных заключений.

«Нет уверенности, что идут подвижки к лучшему, такое чувство, что просто идет ротация людей стоящих у кормушки, — говорит Бегмедова. — Изменения лишь в том, что раньше Ниязов держал всех в узде и у людей был страх, сейчас эта узда ослабла или ее нет, но нет и закона, боязни перед законом».

«Когда мы говорим о либерализации режима, то очень просто определить, когда она действительно начнется, — говорит Мамедов. — Это когда гражданам будет дана возможность реализовать права и свободы, которые вытекают из международных договоров — свобода слова, свобода совести, право на свободу собраний, демонстраций. Ведь ничего этого в Туркменистане не происходит».

«Политическая оттепель в Туркменистане должна начаться с заявления Бердымухаммедова, где он бы признал, что прежний режим использовал против своих граждан террор. До тех пор, пока этого не будет, мы не можем говорить о политической либерализации. Террор был запущен при Ниязове, и он продолжается сейчас», — заключил он.

У Бердымухаммедова нет причин менять существующее политическое устройство, разве что сделать его более управляемым и более похожим на иерархии советского типа, существующие в других государствах Центральной Азии. Его собственная карьера развивалась во время Ниязова, и именно узкий круг власть придержищих обеспечил эту власть и ему. Демократизация противоречит инстинктам новой правящей элиты страны.

Таким образом, стиль и методы работы Бердымухаммедова имеют несколько настораживающее сходство с методами Ниязова — административно-командные реформы, наказание чиновников за реальные или выдуманные нарушения, а также слабые попытки заручиться народной поддержкой.

Тем не менее, чувствуется, что руководство проявляет прагматизм, признавая необходимость реформ, некоторые из которых могут привести к ощутимым положительным результатам в жизни населения. Хотя признание необходимости изменений может и не выйти за рамки попыток лишь приукрасить некоторые аспекты политического курса Ниязова, которые имели разрушительное воздействие на отдельные сферы общественной жизни: это может помочь Бердымухаммедову приобрести доверие народа и в то же самое время усилить свои позиции в борьбе с потенциальными соперниками.

Можно ли считать эти изменения прогрессом, останется вопросом, который будет разделять пессимистов и оптимистов до тех пор, пока не выяснятся истинные намерения Бердымухаммедова.

Данный доклад был составлен редакторами IWPR в Бишкеке и Лондоне. Большинство интервью проводилось Максатом Алекперовым, журналистом из Туркменистана, работающим под псевдонимом. Имена людей, опрошенных в Туркменистане, не называются из соображений безопасности.

Институт войны и мира
Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Ноябрь
П В С Ч П С В

 

 

12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009