Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Я расскажу вам...
Общее

КАК ИСПОРТИЛИСЬ МОИ ОТНОШЕНИЯ
С НИЯЗОВЫМ



В первый год моей работы в правительстве не было никаких проблем в наших отношениях. Мы находили общий язык во всём. Всё было построено на доверии. Ниязов доверял мне, и я старался оправдать его доверие. Но такая идиллия в отношениях бывает недолго, ей приходит конец по причине ошибок, допускаемых нами самими, а также стараниями наших «доброжелателей», которых всегда более чем достаточно вокруг каждого из нас. Кроме того, нашему взаимопониманию мешало разное понимание нами задач, стоящих перед страной. Я не хотел уступать Ниязову в этом принципиальном вопросе, я доказывал и отстаивал свой взгляд. А Ниязов навязывал свой взгляд. Он его излагал, и все должны были его принять. Если не согласен, можешь уходить.
С распадом СССР и объявлением независимости Туркменистана казалось бы должна была начаться новая жизнь в стране, устанавливаться новые порядки и новые отношения в обществе. И инициатором нового должны были бы выступать руководители страны, но они выступали на словах за демократию, а на деле укрепляли прежний советский стиль управления экономикой и обществом. Контроль над людьми, средствами массовой информации, общественными организациями Ниязов усиливал путём проведения кадровой перестановки во всей системе государственного управления. При этом он убирал знающих свою работу опытных, высококвалифицированных специалистов и ставил на их место людей, совершенно не разбирающихся в тех вопросах, которые они призваны были решать, и даже им он не давал возможности работать. Приведу один пример, чтобы не быть голословным. В 1991 году Ниязов разогнал важное ведомство в государстве – Комитет народного контроля. Прежние сотрудники этого учреждения были уволены и на их места набраны другие люди, не знавшие, как и чем они будут заниматься на новом месте. Председателем этого Комитета был назначен тогда Сапаргелди Мотаев, впоследствии ставший хякимом Дашгоузского велаята (губернатором Ташаузской области). В одном из разговоров с Мотаевым я говорил ему о важности возглавляемого им ведомства. А он пожаловался мне, что его попытки заняться каким-либо конкретным делом на новом посту не находят поддержки у Ниязова. То же самое мне говорил и другой председатель этого комитета, пришедший на смену Мотаеву, Нурмухаммед Аширов.
Не могу не рассказать об обстановке, царившей в администрации Ниязова. Все встречи с иностранными гостями и совещания в узком кругу проходили в кабинете Ниязова в бывшем здании Центрального Комитета Коммунистической партии Туркменистана по улице Карла Маркса при непременном присутствии помощника президента Жадана Александра Николаевича и пресс-секретаря президента Ораздурдыева Аннагелди Джапаровича. Эти двое соревновались между собой, кто скорее преподнесёт чистую пепельницу Ниязову, чтобы он мог стряхивать туда пепел со своей сигареты. Был и такой эпизод, когда пресс-секретарь Ораздурдыев, не найдя чистую пепельницу подставил президенту свою ладонь, на которую Ниязов спокойно стряхнул пепел со своей сигареты. Вторая их задача состояла в том, чтобы перед Ниязовым всё время стояла пиала горячего зелёного чая. Создавалось впечатление, что никаких других забот у этих людей не было. В соревнование по обслуживанию президента чаем и пепельницей вступал и член Президентского Совета Нурклычев Ниязклыч. Были и такие случаи, когда Нурклычев с подобострастием подбегал к Ниязову и поправлял ему покосившийся галстук или завязывал развязавшиеся шнурки туфель Ниязова.
Вот такие нравы были в близком окружении Ниязова.
Сразу после объявления Ниязова президентом независимого Туркменистана Нурклычев Ниязклыч заказал портрет Ниязова одному из туркменских художников и повесил его в своём кабинете. Нурклычев тогда пригласил меня в свой кабинет и посоветовал сделать то же самое. Я резко ответил, что делать этого не стоит. Через несколько минут после этого в кабинет Нурклычева зашёл Ниязов и стал выражать восторг по поводу затеи Нурклычева с портретом, явно намекая, чтобы и другие следовали его примеру.
Говоря о нравах окружения Ниязова нельзя не рассказать о том, как проходили наши еженедельные обеды по выходным дням в узком кругу на природе. Почти ритуальным обрядом стало на этих встречах поднятие тоста в честь Ниязова и восхваление его достоинств и заслуг. Все говорили что-нибудь приятное, ласкающее его слух. Мне запомнились слова Союнова Назара Тойлиевича в этой связи, который непременно говорил Ниязову: «На небе Аллах над нами, а на земле - вы».
В последующие годы диктаторская сущность Ниязова приняла средневековые формы. Некоторые высокопоставленные чиновники – секретарь Демпартии Онджук Мусаев, ряд губернаторов и вице-премьеров, пригибаясь перед Ниязовым, целовали ему руки и ноги.
В начале моей работы в правительстве был период, когда я также, как некоторые другие, способствовал укреплению позиции Ниязова.
По заданию Ниязова, я провёл встречи с некоторыми творческими работниками, в частности, с поэтом Байрамом Джутдиевым и писателем Рахимом Эсеновым и уговаривал их не выступать против Ниязова, а поддержать его. Я говорил им, что нет надобности в этот ответственный период, когда страна вступает на путь независимого развития, разделяться и создавать собственные партии, а, наоборот, нужно консолидироваться, чтобы снова не потерять самостоятельность.
В тот период Байрам Джутдиев и его товарищи по возглавляемому им журналу «Совет Эдебияты» были полны решимости создать собственную партию. «Совет Эдебияты» пользовался большой популярностью среди туркменской интеллигенции. Тогда Союз писателей Туркменистана разделился на несколько враждующих между собой группировок. На одном из заседаний было принято решение о смещении Б. Джутдиева с поста главного редактора журнала и назначении на его место Сапара Ораева. Однако Байрам Джутдиев не хотел покидать свой пост. В беседе с Джутдиевым я просил его подчиниться решению Союза писателей и не продолжать конфликт. Впоследствии Ниязвым был создан новый журнал «Дияр», в котором Джутдиев работал заместителем главного редактора.
В конце 1991 года я выступал в Туркменском государственном университете и Туркменском политехническом институте перед студентами и преподавателями, где также призывал к поддержке политики правительства Туркменистана, направленной на укрепление самостоятельности нашего государства.
Не могу не вспомнить и другой случай, который имел место во время нашего государственного визита в Турцию. Хозяин одного из знаменитых кафе в Стамбуле, угощая нас кофе, высказался так, как будто бы Кемаль Ататюрк теперь является и нашим национальным героем. Я на это совсем неудачно среагировал и сказал, что теперь у нас есть свой Ататюрк. Это, конечно, непростительная с моей стороны ошибка, которую могли использовать впоследствии и использовали против меня. Этим заявлением я хотел подчеркнуть нашу самостоятельность и наше стремление построить современное государство, а отнюдь не потакать вождистким наклонностям Ниязова.
В 1990-1991 гг. я от имени правительства часто приглашал арабских шейхов посетить Туркменистан. Уговаривал их делать инвестиции в развитие сельского хозяйства Туркменистана. Я учитывал то, что природные условия Туркменистана и арабских стран схожи, а капельное орошение, применяемое в Саудовской Аравии, позволило ей выращивать богатые урожаи зерновых культур, которые она экспортировала даже в Россию. Предлогом для посещения Туркменистана была соколиная охота, которой увлекаются шейхи арабских княжеств Персидского залива. Первым приехал в Туркменистан шейх Катара Халед Аль-Атыя, вслед за ним приехал шейх Мухаммед Абдель Азиз, член правящей семьи Саудовской Аравии. Приезжал также помощник тогдашнего наследного принца Бахрейна шейх Хаммад Аль Сани. Все они имели желание инвестировать свой капитал в экономику Туркменистана. Шейх Саудовской Аравии готов был вложить несколько миллионов долларов США в строительство сельскохозяйственного комплекса, но, к сожалению, дальше соколиной охоты дело не пошло. Их охота превратилась в форменное браконьерство. В заповедниках Туркменистана уничтожались птицы и животные, занесённые в Красную книгу. Вместо обещанных инвестиций в экономику страны шейхи стали делать подношения Ниязову наличной валютой. Ниязов с удовольствием принимал деньги и позволял шейхам делать всё, что они хотят. Природоохранное ведомство Туркменистана ничего не может поделать с этим.
Часто вспоминаю эпизоды совещаний по обсуждению макетов нашей национальной валюты с портретом Ниязова, проходивших в его кабинете. Первый заместитель Кабинета Министров Ата Чарыев на этих совещаниях всегда выступал за то, чтобы вместо портретов Ниязова размещать на валюте портреты наших знаменитых поэтов, фотографии археологических находок или памятники старины. Никто не выступил тогда в поддержку Ата Чарыева. Я не хотел вступать в конфликт, поскольку понимал, что для Ниязова это был уже решенный вопрос, и он советовался с нами лишь для проформы. По истечении многих лет я понимаю, что был неправ тогда.
В то же время должен рассказать и о случаях, когда я выступал против поощрения различных выходок подхалимов. Не помню имени человека, прорвавшегося к правительственной трибуне во время празднования дня независимости в октябре 1991 года. Это был пожилой человек, одетый в туркменскую национальную одежду, представился жителем Гарры Гала и заявил, что хочет прочитать собственное стихотворение, которое он посвятил Ниязову. Я сказал Ниязову, что не нужно разрешать делать этого, меня поддержал тогда находившийся рядом писатель Сейитнияз Атаев. Но Ниязов не послушался нас и допустил его к микрофону. Впоследствии оды этого рифмоплёта, написанные в честь Ниязова, часто появлялись на страницах туркменских газет.
Примерно к этому времени относится другой случай, имевший место в связи с наводнением после селевых потоков, обрушившихся на Тахтабазарский район Марыйской области. Наводнение уничтожило всё хозяйство одного из колхозов этого района. Правительство быстро помогло ликвидировать последствия наводнения. Якобы в благодарность Ниязову жители пострадавшего колхоза с подачи губернатора этой области Гурбанмурада Оразова обратились к Ниязову, чтобы он дал согласие присвоить колхозу его имя. Ниязов спросил мнение членов правительства в этой связи. Я высказался против того, чтобы мы повторяли ошибки прошлого и называли какие-либо объекты именами живых людей. Моё заявление никто из сидящих не поддержал, предоставив Ниязову право самому решить этот вопрос. Затем к этому вопросу Ниязов несколько раз возвращался, когда мы разговаривали вдвоём. Я ему говорил то же самоё и просил его не потакать подхалимам. Но он вскоре подписал указ о присвоении своего имени этому колхозу и с этого дня начались присвоения его имени и имён его родителей многим сотням и тысячам других объектов, хотя на заседании правительства он обещал, что это будет в первый и последний раз в его жизни.
Приведу ещё несколько примеров того, что нас разделило.
1. На последнем съезде Компартии Туркменистана, состоявшемся 16 декабря 1991 года, Ниязов в один день распустил Коммунистическую партию Туркменистана и создал Демократическую партию Туркменистана и объявил, что все члены КПСС могут стать членами новой партии, но для формальности они должны будут написать заявление о вступлении в Демократическую партию. Я не стал вступать в эту партию, что вызвало недовольство Ниязова. Он много раз напоминал мне о необходимости вступить в его партию. Я отвечал, что не хочу быть партийным.
2. Обсуждая с Ниязовым вопрос о деятельности Министерства иностранных дел, я говорил о необходимости осуществления учёта и архивирования со стороны министерства всех контактов госчиновников с представителями иностранных государств. Для этого нужно ввести обязательную запись беседы официальных лиц Туркменистана с иностранцами. Такая практика начисто отсутствовала в Туркменистане. Это было особенно важно в отношении руководящих работников государства. В архивах Министерства иностранных дел Туркменистана не было ни одной беседы какого-либо официального лица нашей страны с кем-либо из других стран. Неизвестно, как велись государственные дела с центральными властями, если не фиксировались те или иные обязательства сторон в их беседах и переговорах. Разговор о необходимости вести записи бесед возникал каждый раз с Ниязовым, когда он встречался с высокопоставленными иностранными гостями. Он резко возражал против того, чтобы я записывал его беседы с ними. На мой вопрос о том, как мы сможем без записи регулировать наши отношения со своими партнёрами, помнить кому мы, что говорили и кто нам, что говорил. Ниязов не ответил тогда ничего. Очевидно, ещё тогда он решил, что всё в государстве будет замыкаться на него одного, и кроме него никто ничего не должен знать об обязательствах государства и обязательствах наших партнёров.
В этой связи хочу упомянуть об одном примечательном случае. В самые первые дни независимости Туркменистан посетила делегация ЦРУ США в составе трёх высокопоставленных чиновников этого ведомства. Ниязов заявил, что эту делегацию он будет принимать без меня, с участием председателя КНБТ Сапармурада Сейидова. Не знаю, принимал ли участие в той беседе Сеидов и о чём там шла речь. так как никакой записи беседы в архивах МИДа нет. Обычно беседы такого рода фиксируются тщательным образом и рассылаются по основным ведомствам страны. Я думаю, в Туркменистане до сих пор не ведутся записи бесед чиновников с иностранцами. В этой связи приведу один курьёзный пример, имевший место на конференции Организации экономического сотрудничества (ECO) в Тегеране весной 1992 года. Беседуя с пакистанским премьер-министром Навазом Шерифом, президент Ниязов обещал поддержать пакистанскую позицию по проблеме Кашмира. Я напомнил президенту, что недавно во время визита в Индию он обещал индийскому премьер-министру то же самое. Ниязов нисколько не смутился и сказал лишь: «Ничего страшного».
3. Во время поездки в США в 1991 году в составе советской делегации на сессии Генассамблеи ООН я узнал о возможности направить на учёбу в два престижных университета Америки – Принстонский и Йельский университеты – нескольких студентов из нашей страны за наш счёт. Хорошо знавшие Америку наши дипломаты настоятельно советовали это сделать, чтобы мы могли обеспечить себя хорошо подготовленными специалистами в различных областях. Я обсуждал этот вопрос с членами Президентского Совета и Ниязовым и это вызвало у него истерику. В то время мы получили из Москвы в нашу казну крупную сумму денег в валюте, примерно 200 миллионов долларов США. Я предложил Ниязову вложить 50 миллионов из этих денег в один из крупных банков Нью-Йорка на депозит и на проценты от этой суммы обучать студентов в престижных вузах США, Европы и Японии. Это предложение страшно возмутило Ниязова, как будто я залез в его карман. Он стал буквально кричать: «Не вмешивайся в кадровые и финансовые вопросы, это не твоё дело!..».
4. Метод управления государством у Ниязова был простым, но весьма эффективным для него лично. Он считал, что чиновники в государстве должны находиться друг с другом в отношениях постоянной конкуренции и даже вражды, поэтому необходимо добиваться от них того, чтобы они до конца были откровенными с ним, Ниязовым, и поливали грязью друг друга. Аудиенции с Ниязовым, длившиеся порой очень долго, бывали посвящены не обсуждению проблем, касающихся работы, а большей частью сплетням о том, кто что думает, как настроен, какие у него отношения с людьми и даже дома. Приведу один пример. Ниязов знал, что у меня с Нурклычевым Ниязклычем (член Президентского Совета, отвечавший в правительстве за торговлю и предпринимательство) сложились очень хорошие отношения и однажды в разговоре со мной начал выражать недовольство поведением Нурклычева, называя нечистоплотным человеком и обвиняя его в связях с воровской мафией во главе с Аймурадом Нурыевым, которого недавно осудили и приговорили к расстрелу. Ниязов сказал, что Нурклычев был в хороших отношениях с ним, бывал на свадьбе то ли дочери его, то ли сына. Момент горячего поздравления Нурыева Нурклычевым зафиксирован, якобы, на видео сотрудниками ведомств С. Чарыярова (Министерство внутренних дел - МВД) и С. Сеидова (Комитет национальной безопасности – КНБ). Я не стал поддерживать выводы Ниязова о том, что из этого следует, что Нурклычев связан с преступным миром. Я сказал, это может быть обычная дань «туркменчилик» (обычаям туркмен общаться по соседству) со стороны Нурклычева и к тому же этот случай, наверняка, зафиксирован задолго до ареста Нурыева. «Может быть, не следует вам на основании этого факта принимать решение об увольнении Нурклычева с поста члена Президентского Совета и правительства».
Я предупредил Нурклычева об этом своём разговоре с президентом и просил его быть предельно осторожным и готовым к возможной неприятной беседе с Ниязовым, но он, не дождавшись того, когда его вызовут, пошёл к президенту и рассказал обо всём, что услышал от меня.
5. Между мной и Ниязовым возник неприятный разговор, когда приезжал в Туркменистан госсекретарь США Джеймс Бейкер зимой 1992 года. Ниязов хотел встретить его сам в аэропорту. А я отговаривал его от этого шага, заявляя, что он президент страны, а не министр иностранных дел. По протоколу он должен сидеть в Президентском дворце и ждать прихода гостя у себя в кабинете. На это моё заявление он сказал: «Как же так, ведь в Кыргызыстане и Узбекистане в аэропорту его встречали А. Акаев и И. Каримов». Я сказал, что это неправильно и не нужно повторять чужие ошибки. Тогда он согласился со мной, но после этого долго напоминал мне о своём недовольстве в связи с этим случаем.
6. Ниязов был очень недоволен мной, когда я не согласился поставить свою подпись под двумя документами, разрешающими какой-то итальянской компании ТПЛ взять подряд на строительство текстильной фабрики под Ашхабадом и газоперерабатывающего завода в городе Сейди. Сметная стоимость текстильной фабрики выражалась в сумме 239 миллионов долларов США, а газоперерабатывающего завода – более 600 миллионов долларов США. Кстати, тогда говорили, что рекомендовал эту итальянскую компанию Ниязову М.С. Горбачёв. Эти объекты с туркменской стороны соответственно курировали члены правительства Джоракули Бабакулиев и Назар Тойлиевич Союнов. Вначале они пытались заручиться поддержкой первого заместителя председателя Кабинета министров Ата Чарыева, отвечавшего в правительстве за инвестиции. Ата Чарыев не стал слепо визировать эти соглашения и потребовал проведения аудиторской проверки смет и обсуждения этого вопроса в Парламенте. Получив отказ от Ата Чарыева, Джоракули Бабакулиев обратился с той же просьбой ко мне, поскольку я был тогда одновременно и министром внешнеэкономических связей, но Ата Чарыев предупредил меня о возможном обращении Бабакулиева и Союнова. Я ответил им, что это прерогатива Ата Чарыева, и если нужна будет моя подпись, то я поставлю её после того, как эти проекты одобрит комитет по инвестициям. После этого наши пути с президентом Ниязовым окончательно разошлись.
И Ата Чарыев, и я поинтересовались при случае, сколько же могла составлять настоящая сметная стоимость вышеназванных проектов, если бы можно было начинать их строительство. Два турецких специалиста Доган и Кемал бей, с которыми я встречался в Анкаре при содействии нашего почётного консула в Анкаре и Стамбуле Халила Угура говорили, что текстильная фабрика при тех параметрах, которые указаны в сметной документации итальянцев, обошлась бы не более чем в 50 миллионов долларов США, а газоперерабатывающий завод – в 200 миллионов американских долларов.
По этим объектам долго шла борьба в правительстве между мной и Ата Чарыевым, с одной стороны, и Бабакулиевым и Союновым – с другой. Последних поддерживал президент Ниязов. Эта борьба в конце концов вылилась в открытую конфронтацию во время нашего визита в Саудовскую Аравию.
Разговор был в Медине в гостиничном номере президента Ниязова, где собрались все члены Президентского Совета. Не помню, кто первым начал разговор о двух итальянских проектах по строительству текстильной фабрики и газоперерабатывающего завода. Возможно, это был Ата Чарыев или сам президент Ниязов. Дело дошло до открытого конфликта. Бабакулиев и Союнов говорили о необходимости немедленно начать их строительство, тогда как Ата Чарыев требовал проведения аудиторской проверки смет прежде, чем приступить к строительству. Я выступил в поддержку Ата Чарыева. Тут нервы президента не выдержали, и он грубо прервал меня, заявив, что я не разбираюсь в этих вопросах, и поэтому мне лучше помолчать. Я в ответ на этот выпад президента сказал, что пойду к себе в номер и оформлю вчерашнюю его беседу с королём Фахдом, и ушёл.
Через полтора часа после этого за мной пришёл начальник охраны президента Акмурад Реджепов и сообщил мне, что президент приглашает меня на обед. Когда я вошёл в президентский номер, того спора уже не было, все успокоились и готовились к трапезе. Тут произошёл ещё более невероятный конфуз. Ниязов велел принять аперитив перед обедом, и помощник Ниязова Жадан Александр Николаевич тут же достал коньяк и разлил его по рюмкам присутствующих. Я сказал, что так нельзя делать. Это станет известно саудовскому руководству, служащие гостиницы всё происходящее видят. Но больше никто не стал возражать. Я отказался пить и этим вызвал ещё больший гнев Ниязова. Когда мы возвращались из Мекки, никто из высокопоставленных людей не провожал нас. Пришёл провожать только рядовой сотрудник протокольного отдела МИД Саудовской Аравии.
По прибытии в Ашхабад все члены делегации должны были дать интервью туркменскому телевидению и сказать в адрес президента хвалебные и благодарственные слова в связи с этой поездкой. Я отказался от каких-либо комментариев в этой связи, когда корреспондент телевидения обратился ко мне. Мои отношения с президентом после этого случая ещё больше обострились. Я понял, что долго работать с Ниязовым не смогу, так как он не считался ни с чьим мнением и диктовал свою политику. Он ярко продемонстрировал приверженность к диктаторству в то время, когда только-только начиналась моя карьера как министра иностранных дел. Это был ещё период демократии в Туркменистане, и мы думали общими усилиями строить своё государство. Я обсуждал в МИДе со своим заместителем Амангелди Рахмановым и начальником протокольного отдела МИДа Сапаром Бердиниязовым структуру будущего нашего государства, и все мы высказывались за то, чтобы она была демократической и отвечала современным требованиям демократии. Обговорив основные моменты госстроительства, я попросил Рахманова и Бердиниязова в течение месяца подготовить проект документа с тем, чтобы согласовать с президентом и затем передать его на утверждение в Парламент.
По истечении месяца я принёс этот документ президенту. Он бегло просмотрел его. Его привела в страшную ярость та часть документа, где говорилось о подотчётности всех ветвей власти, в том числе президента страны Парламенту. В этом документе утверждалось верховенство Закона над всеми людьми. Ниязов демонстративно порвал этот документ на части, выбросил его в урну, стоявшую под столом, и сказал, чтобы я занимался своими непосредственными делами и не вмешивался в другие вопросы. Я сказал ему, что этим мы занимались, поскольку он сам попросил нас об этом.
Это были дни, когда СССР разваливался на глазах. Тогда руководители Туркменистана – С. Ниязов, Х. Ахмедов, А Чарыев, Н. Союнов и другие часто ездили в Москву. Возвращаясь из очередной поездки, Ниязов рассказал о встрече с М.С. Горбачёвым и предложении Горбачёва предоставить ещё одно место в Политбюро ЦК КПСС Туркменистану. В этой связи Ниязов спросил мнение членов туркменского правительства о том, как они отнесутся, если он предложит на это место кандидатуру Хана Ахмедова. Хан Ахмедов, не дождавшись нашей реакции на это, сказал, что если очередь в Политбюро дошла до него, значит дела там совсем неважные и скоро всё развалится. Своей скромностью и правдивостью он развеселил всех нас.
Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Ноябрь
П В С Ч П С В

 

 

12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки

Проверка сметной документации: курс экспертиза проектной сметной документации. | CDC Russia. В кратчайшие сроки разработка сто организации по оптимальной цене.

За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009