Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Я расскажу вам...
Общее

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ТУРКМЕНИСТАН

Это были последние годы моей работы в Министерстве иностранных дел СССР – с 1987 по 1990 г.г. В эти годы я открывал советские посольства в Султанате Оман и Государстве Катар, был временным поверенным в делах СССР в этих государствах и затем вернулся в Москву. Недолгое время работал в центральном аппарате Министерства иностранных дел СССР. Я твердо решил закончить дипломатическую карьеру, переехать на родину, в Туркменистан и заняться каким-либо полезным делом для республики. К такому решению я пришёл, разочаровавшись в нашей дипломатии, которая имела двойное дно в отношениях с арабами. Меня особенно расстроил один случай, связанный с моей работой в качестве поверенного в делах СССР в Катаре. В 1988 году в Катар приезжала делегация Государственного комитета по экономическим связям (ГКЭС) СССР во главе с заместителем председателя этого ведомства. Он предлагал катарцам сотрудничество с СССР на очень выгодных условиях в различных областях. Особенно уговаривал их построить электростанцию, работающую на газе. Убеждал в том, что хотя наши электростанции и не выглядят презентабельно, но они работают не менее 25 лет, не требуя капитального ремонта. Наша делегация уехала и просила посольство продолжать усилия по продвижению наших проектов на катарский рынок, ибо страна нуждается в твёрдой валюте.
Памятуя об этой просьбе, в разговоре с одним из влиятельных людей Катара Абдалла Аль Атыя (двоюродным братом тогдашнего наследного принца Катара – шейха Хамада, в настоящее время он эмир Катара), председателем Национального банка и валютного комитета Катара, я попросил его содействовать тому, чтобы Советский Союз получил подряд на строительство электростанции в Катаре, если планируется строительство такого объекта в стране. Аль Атыя спросил меня о возможностях нашей страны в этой области. Я рассказал ему всё, что слышал на этот счёт от экономической делегации СССР, которая недавно посетила Катар. В ответ на мои слова Аль Атыя сказал, что недавно в тендерной комиссии Катара, членом которой он является, обсуждался вопрос о передаче японцам подряда на строительство электростанции стоимостью в 850 миллионов долларов США. Он обещал переговорить с шейхом Хамадом о том, чтобы этот объект передать советским специалистам. Если удастся уговорить шейха сделать это, то он организует мою встречу с ним с тем, чтобы я мог подтвердить способность советских специалистов построить такой объект. Вскоре состоялась моя встреча с шейхом, и я написал в Москву телеграмму о согласии Катара заказать СССР строительство крупной электростанции, работающей на природном газе. Из Москвы пришёл ответ о готовности принять этот заказ и приглашение на имя Абдалла Аль Атыя для проведения предварительных переговоров. Аль Атыя поставил условие, чтобы я сопровождал его в этой поездке. При этом он просил сообщить в Москву о том, что приедет туда из США, куда вылетает на днях по заданию своего правительства. Я сообщил об этом в Москву. Москва ответила согласием. Когда наступил день отъезда, и я прилетел из Катара в Кувейт, чтобы оттуда отправиться в Москву, там уже лежала телеграмма в нашем посольстве, предупреждавшая меня не вылетать в Москву, так как ГКЭС отказывается принять на себя такой заказ. Несмотря на возражения и уговоры нашего посла в Кувейте А. Минкина я не смог не вылететь в Москву, так как дал слово Аль Атыя встретить его в Москве и быть рядом с ним при его встречах с руководителями ГКЭС. Начальник отдела Ближнего Востока МИД СССР Поляков В.П. был шокирован, когда увидел меня на восьмом этаже министерства, где был расположен наш отдел. Он сразу же предупредил меня, чтобы я приготовился к неприятной встрече с заместителем министра Ю.М. Воронцовым, Воронцов пожурил меня за то, что я не послушался указания центра и приехал. Я объяснил ему, что не мог не приехать, поскольку дал слово катарскому министру сопровождать его в поездке в Москву. Затем он сообщил, что ГКЭС отказывается брать этот заказ, так как не сможет выполнить его. На мой вопрос, где они были раньше, Воронцов лишь пожал плечами. Вот так мы опростоволосились. Абдалла Аль Атыя расстроился не меньше, чем я по этому поводу, ибо ему предстояло объясняться с наследным принцем, которого он уговаривал отнять этот заказ у японцев и отдать его советским специалистам. После этого случая я твёрдо решил уйти из МИД СССР.
Перспективу своей деятельности в Туркменистане я обсуждал с давним другом нашей семьи – писателем Сеитниязом Атаевым. Атаев спрашивал меня, чем бы я хотел заниматься в Туркменистане. Я ответил ему тогда, что с удовольствием занялся бы педагогической деятельностью и рассказал о своей мечте открыть школу для одарённых детей Туркменистана, куда бы дети набирались из всех семей и где бы они обучались нескольким языкам и особенно хорошему туркменскому языку. Загоревшись этой идеей, С. Атаев сразу же взялся мне помогать. Он связался со своим коллегой по перу и другом Худайберды Дурдыевым, который в то время занимал пост третьего секретаря ЦК КП Туркменистана и был третьим лицом в республике, и договорился о встрече с ним для обсуждения вопроса о моём трудоустройстве в качестве руководителя школы для одарённых детей Туркменистана.
Несмотря на то, что о встрече договаривались заранее, во время попасть на приём к Дурдыеву мы не смогли. Довольно долго мы ждали его в приёмной, пока он не закончил беседы со своими подчинёнными. Он не счёл нужным извиняться перед нами за то, что мурыжил нас в своей приёмной, и начал разговор сам, не дожидаясь того, что мы скажем ему. Не выслушав нас, Дурдыев стал уговаривать отказаться от идеи создания такой школы, ибо этот щекотливый вопрос не может быть решён без одобрения Москвы, а Москва не пойдёт нам навстречу. Мои попытки возразить ему и сказать, что аналогичные школы имеются в России, не возымели никакого воздействия на Дурдыева. Он остался при своём мнении, что Москва не разрешит нам этого сделать. При этом он обещал найти мне другое применение.
Мы ушли от Дурдыева разочарованные. Особенно сильно расстроился С. Атаев, хотя и я не в меньшей степени был огорчён. Нас обоих расстроила невозможность для нас самостоятельно решать такие простые вопросы, как открытие школы.
С. Атаев не забывал о моём горячем желании вернуться в Туркменистан и искал подходящее место для моего трудоустройства. Конец 80-х и начало 90-х годов – самый разгар процесса развала СССР. Руководители Туркменистана начали обращать внимание на укрепление МИД республики, как самостоятельного министерства, призванного демонстрировать национальный суверенитет. С. Атаев связался со мной в Москве и поинтересовался, не соглашусь ли я занять пост министра иностранных дел Туркменистана. Я ответил, что соглашусь, если мне предложат. После этого С. Атаев начал подготовительную работу с тем, чтобы я приехал в республику в качестве министра иностранных дел Туркменистана. Благодаря усилиям С. Атаева я получил приглашение от руководителя Туркменистана С. А. Ниязова занять этот министерский пост. Это случилось в 20-х числах мая 1990 года. Я выступил перед депутатами Верховного Совета ТССР со своей программой будущей деятельности министерства, и Парламент утвердил меня в качестве министра иностранных дел Туркменской ССР. С первых дней работы в качестве министра я стремился создать работоспособный, мобильный аппарат с тем, чтобы решать все вопросы, касающиеся нашего министерства, без бюрократических проволочек. Главным недостатком в нашей деятельности было отсутствие людей, разбирающихся во внешней политике. Я вышел с предложением к президенту Ниязову пригласить из России квалифицированных кадров (дипломатов, преподавателей иностранных языков, экономистов и юристов-международников), предложив им высокую зарплату, с тем, чтобы были подготовлены дипломаты для туркменского МИДа, но Ниязов резко возразил против этого. Тогда я предложил направить на учёбу в Дипломатическую академию России слушателей из Туркменистана. Предварительно я обсудил этот вопрос с ректором Дипакадемии Олегом Пересыпкиным. Однако и это предложение не вызвало у Ниязова восторга, но я настоял на своём. В результате в 1991 году на учёбу в Дипакадемию было направлено 8 слушателей, но после моей отставки все они были отозваны назад. Дело ещё усложнялось тем, что многие из тех, кто хотел работать в системе МИД Туркменистана, не владели туркменским языком, хотя были туркменами. В тот период остро стоял вопрос об обязательности знания туркменского языка, поскольку был принят закон о том, что государственным языком Туркменистана является туркменский язык. Я выступил с инициативой ведения деловой межведомственной переписки в пределах Туркменистана на туркменском языке, Ниязов поддержал это предложение. Не могу не рассказать о курьёзе, имевшем место в связи с запиской, отправленной мной на туркменском языке на имя председателя правительства Хана Ахмедова. У Хана Ахмедова в тот период были два помощника, и оба они были русские. Моя записка попала к ним. Они не понимая, что написано там, положили её на стол Хану Ахмедову в том виде, в каком она поступила к ним. Хан Ахмедов, не привыкший читать записки на туркменском языке, очевидно, решил пожаловаться Ниязову. А Ниязов на следующий день на заседании правительства просил меня не посылать Хану Ахмедову записки на туркменском языке, так как ни он, ни его помощники не умеют читать по-туркменски.
Начало 90-х годов были годами распада СССР. Мы часто ездили в Москву и обсуждали там, какими должны быть наши отношения – федеративными или конфедеративными. Руководство МИД СССР предлагало коренным образом изменить работу и создать коллегию союзного министерства из министров иностранных дел союзных республик. Предлагалось образовать конфедеративное государство из бывших республик СССР. В 1991 году меня включили в состав делегации СССР для участия в очередной сессии Генассамблеи ООН. На эту сессию советская делегация приехала с предложением об отмене ранее принятой резолюции ООН, осуждающей сионизм как форму расовой дискриминации, которая была принята в своё время по инициативе Советского Союза. Когда этот вопрос обсуждался в советском представительстве в Нью-Йорке, я предложил, чтобы мы не выступали с этой инициативой, чтобы это сделала какая-либо другая страна. Руководитель делегации министр иностранных дел СССР Борис Панкин сказал, что это указание М. С. Горбачева, и мы должны его выполнять. Я добавил: «Да, выполнить и настроить весь арабский мир против себя?» Для меня тогда стало понятно, что Советский Союз долго не протянет и скоро развалится. Я начал по своей инициативе активные контакты с госсекретарём США по иностранным делам Джеймсом Бейкером и министром иностранных дел Саудовской Аравии Саудом Аль Фейсалом. Обратился к ним с просьбой принять меня. Оба они приняли меня. Я поделился с ними своими мыслями о скором развале СССР и просил их поддержать независимость нашего государства – Туркменистан. От имени руководителя нашей страны С.А. Ниязова я пригласил Бейкера и Фейсала посетить Туркменистан в ближайшее удобное для них время. Они приняли приглашение и сказали, что скоро сообщат конкретные даты своих визитов. На второй день я позвонил из Нью-Йорка в Ашхабад и сообщил об этих встречах С. Ниязову, который поблагодарил меня за проявленную инициативу. Вскоре после этого, в первом квартале 1992 года и Бейкер, и Фейсал посетили Туркменистан, когда он уже был суверенным государством.
Точку спорам о будущем Советского Союза, как известно, поставило Беловежское соглашение между Ельциным, Кравчуком и Шушкевичем о роспуске СССР.
Визиты высокопоставленных государственных деятелей США и Саудовской Аравии в Ашхабад сыграли очень большую роль в признании нашего суверенитета, и авторитет нашей страны значительно повысился в глазах наших соседей. Один за другим состоялись визиты главы нашего государства в Турцию, Иран, Саудовскую Аравию, Индию. Приезжали правительственные делегации различных стран мира в Туркменистан с целью установления дипломатических отношений с нами. Наконец, приехала и делегация России во главе с её министром иностранных дел А.В. Козыревым для установления дипломатических отношений между Российской Федерацией и Туркменистаном.
Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Июль
П В С Ч П С В

 

 

 

 

 

12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

 

 

 

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009