Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 11.
Хроники, часть 4

Продолжение книги С.Демидова о Г.И.Карпове.

 

Многочисленные невзгоды и переживания на творческом и семейном пути Георгия Ивановича не могли, конечно, пройти бесследно - резко ухудшилось здоровье. Помимо всего иного, вскоре после возвращения Ольги Николаевны в конце 1945 г. из Киева в Ашхабад, не смирясь с новым появлением мачехи рядом с отцом, шестнадцатилетний Владимир, поддавшись юношескому максимализму, ушёл из дома, попал в не очень хорошую компанию сверстников, а потом и взрослых людей и провёл почти половину из отпущенного ему ещё жизнью срока (умер в Ейске в 1988 г.) в местах не столь отдаленных. Поиски отца и старших братьев результатов, к сожалению, не дали, потому что, как сам рассказал сестре, Лидии Георгиевне, впервые появившись из безвестия и приехав в Ашхабад повидаться с ней в конце 60-х г.г., он, чтобы его не смогли разыскать, даже назывался другой фамилией - Корешков. Этот удар ещё более усугубил состояние Карпова.

Сначала ему ставили диагноз гипертония, что после всего пережитого могло быть вполне реально. Правда, Лидия Георгиевна говорит, что данный диагноз был неверен, так как отец практически никогда на это не жаловался. В 1946 году врачи нашли у него более серьезный недуг - рак пищевода, причи­ной чего, судя по медицинской практике, также нередко бывают длительные потрясения нервной системы.

Но, несмотря на болезнь, Г.И.Карпов продолжал вести активную научную работу,[1] о чём свидетельствует целый ряд опубликованных и сданных для публикации материалов. Лишь в последний период, в конце 1946 - начале 1947 г.г. он трудился дома, куда к нему приходили его сотрудники и просто знакомые. Принимал их Георгий Иванович обычно в небольшой однокомнатной пристройке к той части дома, где с 1939 г. жи­ли Карповы. Пристройку сделал ТФ АН, когда Георгий Иванович привёз из детдома четверых своих детей и условия для хотя бы более или менее нормальной работы и отдыха резко ухудшились. Конечно, как директор института» а затем заместитель председателя Президиума ТФ АН, Карпов вполне мог бы рассчитывать на более просторный вариант жилища, но, как человек исключительно скромный, он удовлетворился и таким компромиссом. Уезжая в 1944 г. в Киев, Ольга Николаевна продала часть их жилья, и теперь пристройка служила Георгию Ивановичу и рабочим каби­нетом, где у него стояли книги и лежали рукописные материалы, и нередко комнатой отдыха.

В конце марта 1947 г., когда случилось несчастье, рядом с ним не было никого из его детей. Виктор работал госавтоин­спектором в Ургенче. Туда, к нему, в 1946 г. приехала демобилизовавшаяся в конце 1945 г. из армии и вернувшаяся в Ашхабад Лидия. Там же тогда она и вышла замуж за фронтового друга своего брата Евгения Чернова. Другой сын, Георгий, слу­жил на Урале, Владимир был в бегах, а Борис и Розалия, буду­чи в конфликте с мачехой, перешли на жительство в общежитие. Поэтому свидетельницами последних минут жизни Георгия Ивановича были лишь племянница Ольги Николаевны, дочь ее брата, Нина и жена брата, мать Нины, Наталья. Они по-прежнему жили рядом и в этот вечер готовили что-то в кухоньке, стоявшей отдельно напротив пристройки-кабинета Карпова.

Об этих минутах Нина, тогда студентка мединститута, рассказала Лидии Георгиевне лишь через двадцать лет, перед своей кончиной в 1967 году. Вечером 31 марта на порог кабинета вышел Георгий Иванович, выглядевший внешне не хуже, чем в предыду­щие дни, вполне нормально и, обменявшись с нею несколькими фразами, причем в разговоре на здоровье не жаловался, вдруг, как бы обращаясь к самому себе или к кому-то третьему, невидимому собеседнику, с горечью сказал: «Вот и жизнь прошла, а хорошего довелось видеть не много». В это время из прист­ройки послышался голос Ольги Николаевны, которая позвала его ужинать, так как пищу он ел, хотя и мягкую.

Через некоторое время мимо кухни куда-то торопливо прошла Ольга Николаевна. В кабинете у Карпова горел свет и женщины заглянули в освещенное окно. То, что они увидели, привело их в ужас: Георгий Иванович полз по ковру, стараясь пробраться к двери. Когда они его подняли, он лишь сказал: "Меня отравили, нужно промыть желудок". Изо рта шла пена. Вскоре он потерял сознание и, когда Ольга Николаевна верну­лась с подругой-врачом, за которой она, оказывается, и спешила, та констатировала смерть и дала справку об этом, это произошло в восемь или девять часов вечера 31 марта 1947 г. Скорую помощь не вызывали, вскрытие не производили. И когда прилетевшие через день, 2 апреля, из Ургенча на похороны отца Виктор и Лидия спросили у мачехи об этом, та ответила: «Зачем? Вы же знаете, что у него был рак желудка».

Все эти моменты на фоне той конфронтации, которая все годы, начиная с детства, была между детьми Георгия Ивановича и мачехой, не пожелавшей, видимо, найти пути к установлению добрых отношений с ними, и породили у них версию об отравлении отца. Не думается, однако, что это могло иметь место в действительности, вряд ли кто хотел скорейшего ухода Карпова из жизни. А если таковые и были (в данном случае высказывается подозрение относительно Ольги Николаевны), то они не могли не знать, что при подобной болезни печальный конец наступает довольно быстро и нет особой необходимости его ускорять, прибегая к такому ужасному и строго наказуемому деянию как отравление. Вполне возможно, что усилившаяся душевная депрессия, о чём говорят его слова, слышанные Ниной, и каком-нибудь дискомфорт, связанный с пищей, которую съел Георгий Иванович за ужином, а к тому же и какая-либо неосторожная реплика Ольги Николаевны, особенно остро, как и у других тяжелых больных, воспринятая им, спровоцировали стресс, резкое ухудшение состояние. Если бы квалифицированная медицинская помощь была оказана максимально быстро, может быть, и удалось бы на некоторое время отсрочить печальный исход. Но этого, к сожалению, не произошло, да и трудно было бы в условиях первых послевоенных лет надеяться на такую оперативность.

В похоронах Георгия Ивановича из близких ему людей кроме Ольги Николаевны участвовали дети - Виктор, Лидия, Розалия, а также двоюродный брат по линии матери - Петр Тихо­нов. Георгий смог приехать с Урала уже после похорон отца и, не будучи принят мачехой, которая готовила к продаже оставшуюся часть дома и имущества, что вскоре и сделала, уехав затем опять на родину предков - в Киев, ютился у кого-то из знакомых. Второго апреля состоялось прощание с Г.И.Карповым, которое проходило в конференц-зале ТФ АН, где на постаменте был выставлен гроб с телом покойного.

 

По горькой иронии судьбы над постаментом оказался висящий на стене большой ковровый портрет И.В. Сталина - того самого «отца народов», который сформировал систему, где людям, подобным Георгию Ивановичу, жить и творить было очень нелегко, а порой и невозможно.

Лидия Георгиевна успела к моменту, когда гроб уже снимали с постамента. Сопровождаемые двумя духовыми оркестрами до улицы Гоголя коллеги и товарищи несли его на руках, затем поставили на открытую машину, а люди шли сзади. Похороны состоялись на городском, ныне закрытом, кладбище за железной дорогой, У могилы был митинг. Но кто говорил и вообще присутствовал на похоронах, убитая горем Лидия Георгиевна не запомнила. Поминок не устраивали. Розалии, как самой младшей и неустроенной из детей Карпова, правительство республики выделило 3000 руб., что по ценам того времени были не бог весть какие деньги. Решено было также выделить средства и на памятник Георгию Ивановичу, но реализация этого решения надолго затянулась, а в следующем, 1948 году произошло разрушительнейшее ашхабадское землетрясение и было уже не до памятников. Позднее об этом больше не вспо­минали, как, практически не вспоминали на официальном уровне о Г.И.Карпове вообще. Через полгода рядом с отцом лег и его второй сын - Борис. На совместной могиле отца и брата Георгий и Лидия сами сделали простую кирпично-цементную выкладку и поставили металлический стержень с пятиконечной звездой - скромным символом наших воинов.

 

Утром 2 апреля 1947 г. в республиканских газетах были напечатаны некрологи и соболезнования в связи с кончиной Г.И.Карпова. «Туркменская искра», в частности, дала хорошее фото Георгия Ивановича - улыбающегося, с зачесом назад, в пиджаке, широком галстуке и с неизменным орденом на левой стороне груди - характеризуя его как человека «отдавшего все свои силы на благо нашей Родины, на процветание Советско­го Туркменистана», как «крупнейшего специалиста в области истории, этнографии, фольклора», который «свою научную работу сочетал с работой по воспитанию и подготовке национальных научных кадров»[2]. Среди подписавших некролог первыми стоят фамилии М.М.Фонина и некоторых других членов Бюро ЦК КП(б)Т, которые отстраняли своим решением в июле 1941 года Г.И.Карпова от руководства исторической наукой в республике. Затем следуют фамилии учёных, среди которых, в частности, академика Д.В.Наливкина, Т.Бердыева, М.П.Петрова, Б.А.Каррыева и др. В том же номере «Туркменской искры» напечатаны соболезнования от руководства ТФ АН, Ашхабадского горкома КП(б) Т и Ашхабадского педагогического института.

Не зря считается, что человек до конца не умирает вместе со своей физической кончиной. Он жив, пока о нём помнят знавшие его люди, а если это личность выдающаяся, то пока живы его дела, труды, сочинения. У Г.И.Карпова, к сожалению, не осталось сыновей, нет и внуков (у Виктора, Лидии и Розалии лишь дочери, от Бориса, Владимира и Георгия наследников не было). И фамилия его по нисходящей прямой прекратилась. Но жива непосредственная память о нём и у его дочерей, и у живущих ещё сестёр, и у тех, пусть уже немногих, людей, кто его знал. А главное - живы его труды, к которым еще долго будут обращаться в своих исследованиях учёные и все те, кто всерьёз интересуется историей, этнографией и культурой Туркменистана.

Причём некоторые из работ Г.И.Карпова, как это и бывает, когда смертный час приходит к человеку творческому, будучи подготовлены ранее, выходили и после ухода из жизни их автора. Так, в третьем, майско-июньском номере «Советской этнографии» за 1947 г. появилась статья Георгия Ивановича по истории туркменского племени алиэли.[3] Ещё через год вышел составлен­ный им совместно с Ш.Батыровым максимально полный на тот момент «Русско-туркменский словарь»[4], который уже упоминал­ся выше. И Лидии Георгиевне, спустя много лет, было весьма приятно вдруг услышать от соседа по лестничной площадке, ныне заслуженного работника сельского хозяйства Темри Бабаджанова сказанные им как-то слова: «Знаете, а я ведь в своё время ехал учиться в московский институт со словарем Вашего отца, который мне здорово помог при познании русского языка».

 

* * *

 

В беседе с автором этой монографии академик АН ТССР П.А.Азимов, которому в начале 40-х г.г. более трех лет довелось работать вместе с Георгием Ивановичем в Президиуме ТФ АН СССР, вспоминая те далекие годы, так охарактеризовал Карпова: «Это был замечательный человек, воплотивший в себе все лучшие черты русского народа - интернационализм, доброту, стремление помочь людям, скромность, простоту, честность и добросовестность в работе»[5]. Такими словами и хотелось бы завершить краткое исследование жизненного пути этого неординарного человека и учёного, научный облик которого в значительной степени характеризуют его исследования и труды.



[1] Последним по времени из обнаруженных нами датированных самим Г.И.Карповым материалов является черновая рукопись его статьи «К вопросу об экзогамии и эндогамии у туркмен». Над ней он, судя по двум вставкам, работал ещё в августе и сентябре 1945 г.

И теперь, всего за два месяца до кончины, так как указана дата – 25.01.1947г.

 

[2] Туркменская искра, 1947, 2 апреля.

 

[3] Карпов Г.И. К истории туркмен алиэли (ала-эль). Советская этнография, 1947, №3.

 

[4] Русско-туркменский словарь, Сост. Ш.Батыров и Г.И.Карпов. Под ред. Б.А.Каррыева и Х.Байлиева. - Ашхабад: Туркменгосиздат, 1948. фамилии Г.И.Карпрва и. Х.Байлиева были,.._к со­жалению, уже в траурных рамках.

 

[5] Беседа состоялась в июне 1991 г. Пейгам Азимович горячо поддержал идею создания книги о Г.И.Карпове и издании сборника его работ и материалов.

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Октябрь
П В С Ч П С В
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

 

 

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009