Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 9.
Хроники, часть 4

Продолжение книги С.Демидова о Г.И.Карпове

 

За детьми в детский дом под Чимкентом Георгий Иванович сумел приехать только в начале лета 1940 года по окончании школьных занятий. Сначала надежда и ожидание положительного решения вопроса о более или менее нормальном жилье, где можно было бы разместить все семейство и заниматься творческой работой, затем, когда надежды эти не оправдались, острый конфликт с Ольгой Николаевной, которую он очень упрекал за то, что позволила забрать детей в детский дом, и которая не хотела их возврата, состояние здоровья, основательно подорванного пребыванием в тюрьме (руководство вынуждено было даже, чтобы он мог подлечиться и немного придти в себя, направить Карпова в санаторий в Кеши, а затем в Сочи) не позво­ляли сделать этого раньше. Хотя, несомненно, Георгий Иванович не мог не переживать за детей.

Все эти коллизии, естественно, усложняли обстановку для плодотворной научно-исследовательской работы, отнимали понапрасну немало душевных и физических сил. Тем более приходится удивляться тому, как после всего, что ему довелось испытать, Карпов с присущей ему энергией и энтузиазмом продолжил руководство Институтом истории и разработку ряда важных тем.

Диапазон его исследований и публикаций этого, предвоенного, периода довольно широк, пополнившись еще одним направлением - языковедческим. Так, в 1938 - 1940 г.г. совместно с Ш.Батыровым им был составлен "Русско-туркменский словарь", который, включая около 20 тысяч слов, явился самым крупным из издания подобного рода. К сожалению, выпустить словарь удалось лишь в 1948 году[1], уже после того, как Г. И.Карпов ушел из жизни. Словарь, изданный 15-тьсячным тиражом, был призван помочь изучающим туркменский язык овладеть современной живой туркменской речью, читать на этом языке современную ху­дожественную литературу и периодическую печать. Поэтому при отборе русских слов была проявлена особая тщательность, отброшены архаизмы, не используемые в современном русском языке, и, наоборот, включены по возможности шире новые термины, вошедшие в жизнь и быт в советский период. Привлекал к себе внимание Георгия Ивановича и образ классика туркменс­кой литературы Махтумкули, о чём говорят собранные в 1940 - 1941 годах материалы о великом поэте: «Махтум Кули (К 160-летнему юбилею)»[2], «Эпоха Махтум Кули Давлет Мамед (оглы) Фраги»[3].

Но главным в тематике Карпова по-прежнему оставались историко-этнографические исследования, в которых превалировали вопросы этнической истории туркмен. 1939-м годом помечено большинство материалов, собранных отдельно по ряду туркменских племен: сарык, али-эли, абдал, салыр, караул, мурчали, сунчали, меджеур, махтум, ших, гоклен, теке и др.[4] Впрочем, мы видим, что Георгий Иванович интересовался и некоторыми народами, живущими за пределами Туркменистана, о чем говорят, в частности, такие материалы как «Справка о тюрках «гагаузах», проживающих на Украине и в Бесарабии»[5], «Население Ирана по данным...»[6].

Г.И.Карпов компонует различные «Материалы к истории Древнего Мерва (Маргианы)»[7], «Этнографические этюды. Народные легенды о городе Массариане»[8], имеющие значение не только для историков, но и для археологов. В то же время он поддер­живает тесные контакты с прессой: в октябре-ноябре 1939 г. в республиканской газете «Комсомолец Туркменистана» печатает серию очерков по истории региона и народа, его населяющего. Серия была посвящена 15-летию образования Туркменской ССР. В следующем, 1940 г. она легла в основу научно-популяр­ной брошюры «Очерки по истории Туркмении и туркменского народа»[9]

Но не забивал Карпов и истории Туркменистана советского периода. В связи с усилением внимания к истории партии в 1940 году были созданы республиканский и областные партархивы. Георгий Иванович также откликается на эти мероприятия. Готовит раздел «Компартия Туркменистана в период восстановления народного хозяйства (1921 - 1925)» для коллективного исследования, увидевшего свет значительно позже, в 1943 г. В 1939 -1940 г.г. он подготавливает «Материалы к истории Ленинского Коммунистического Союза Молодежи Туркменистана»[10], редактирует сборник «Воспоминания участников о войне в Туркмении (1918-1920)»[11], издает сам снабженную картой и схемой брошюру «Гражданская война в Туркмении»[12].

За научными делами Георгий Иванович старался никогда не обособляться от коллектива своего института: будь то какие-либо торжественные моменты или субботники, на которых директор лопатой или другим инструментом работая так же, как и его молодые сотрудники. Так было и на одном из субботников по строительству ставшей законной гордостью горожан детской железной дороги на западной окраине Ашхабада, во время которого сделан предлагаемый любительский снимок. Дорога эта, правда, просуществовала недолго в связи с начавшейся вскоре Великой Отечественной войной.

В простой кепке и пиджаке, беззаботно сдвинув в угол рта папироску и с лукавинкой глядя в объектив, Георгий Иванович, окруженный открытыми оживленными лицами других участников субботника, кажется таким же неутомимым, как и двадцать лет назад, когда он тридцатилетним молодым человеком приехал на второе и окончательное свидание со Средней Азией. Увы, это не так. Напряженная многолетняя работа и много­численные испытания, которым подвергла его за эти десятилетия судьба, не могли пройти бесследно. Об этом говорит другая фотография, сделанная спустя несколько месяцев в том же 1940 году, где Г.И.Карпов сидит один, наедине со своими думами и переживаниями.

 

А задуматься было над чем в этот фактически последний такого рода отдых в конце последнего же предвоенного года: и не только о науке, о которой Георгий Иванович думал всегда, или о семье и судьбах подрастающих детей, но и о том, что принесет приближающийся новый, 1941-й год. Вряд ли, конечно, он предполагал, что всего через семь месяцев начнется новое, ни с чем не сравнимое испытание для всей страны, всего советского народа. Но вот то, что в научных учреждениях республики волею руководящих органов ожидаются очередные изменения и перемещения, Карпов наверняка догадывался.

Догадки эти вскоре подтвердились. 7 апреля 1941 г. по решению директивных органов состоялось официальное открытие Туркменского филиале Академии Наук СССР, сокращенно - ТФ АН СССР, который через десять лет, 29 июня 1951 г. был преобразован в самостоятельную АН ТССР. Всё это, конечно, было логично и закономерно. Республиканская наука должна развёртываться, развиваться, выходить на свою собственную дорогу. Непонятно лишь, с точки зрения логики, почему был сделан шаг назад в отношении двух основных гуманитарных научно-исследовательских учреждений Туркменистана, успешно работающих уже пять лет самостоятельно, под руководством Г.И.Карпова и Х.Байлиева, - Института истории и Института языка и литературы. Согласно решению тех же органов, оба эти института снова, как и до 1936 г., объединялись в один Институт истории, языка и литературы, директором которого пока оставался Георгин Иванович.

Пока, потому, что думается эта акция была предпринята, чтобы отстранить от непосредственного руководства неординарно мыслящую и самостоятельную, а, следовательно, и менее удобных ученых. Это подтверждает решение состоявшегося всего в начале через три месяца 11 июля 1941 г., заседания Бюро ЦК КП(б)Т, на котором рассматривался вопрос «О работе научно-исследовательского Института истории, языка и литературы» (это спустя три месяца-то после ею образования!), на котором выступил бывший в то время первым секретарем ЦК КП(б)Т Фонин. Не найдя каких-либо действительно серьезных недочетов в работе проверяемого учреждения, Бюро постановило «за проникновение в коллектив института псевдоученых (?! - С.Д.)» отстранить Г.И.Карпова от директорства.[13]

Ещё более любопытно решение того же Бюро ЦК КП(б)Т, принятое 19 июля 1941 г., т.е. через несколько дней после вышеприведенного. Оно называлось "О составе бюро Президиума

ТФ АН СССР" и утверждало персональный состав этого бюро из четырёх человек: Г.И.Карпова как заместителя председателя Президиума ТФ АН СССР, П.Азимова как ученого секретаря этого бюро, а также И.П.Петрова, директора биологического института, и Х.Байлиева, бывшего директора Института языка и литературы, как его членов[14]. Таким образом, теперь Георгий Иванович по своему рангу в академической иерархии становился вторым лицом (соответствующим нынешнему вице-президенту АН ТССР), но непосредственно руководить развитием гуманитарных, и прежде всего, естественно, исторических наук Туркме­нистана возможности уже не имел.

Конечно, что касается личного участия Карпова в разработке этих наук, то, думается, новое его положение в определенной степени еще более стимулировало это. Во всяком случае, облегчило, например, осуществление давнего желания Георгия Ивановича побывать как ученому в столь близкой и одновременно столь недоступной для советских исследователей до начала 40-х гг. стране как Иран, откуда он привез интереснейший историко-этнографический материал.

И тем не менее, пережить второе вынужденное расстава­ние с институтом, как со своим родным детищем, было непросто. Заканчивалась эпоха довоенного института туркменской культуры (из недр которого вырос Институт истории), располагавшегося в уютном одноэтажном здании по улице Гоголя, где ныне находится Жилсоцбанк ТССР. Очевидно, многих, кто бывал в этом здании, приятно поражали расположенные по обе стороны от входа две прекрасно выполненные и символично созвучные названию института скульптуры «Читающий туркмен» и «Читающая туркменка» со всеми этнографическими деталями национальной одежды и атрибутики. Скульптуры, пережившие землетрясение и ныне стоящие перед Музеем изобразительных искусств, были специально заказаны Г.И.Карповым. Внутри института не только директорский кабинет, но и все отделы были декорированы прекрасными туркменскими коврами, а окна от жарких солнечных лучей прикрывали тяжелые красивые шторы, которые легко раздвигались с помощью витых шнуров с кистями. Из здания института можно было выйти в небольшой, но очень уютный зеленый дворик, который у него был общим с расположенным рядом, на углу улиц Энгельса и Гоголя, Водоуправлением[15]. И вот из обжитого уютного здания, с которым связано столько воспоминаний, предстояло перейти в трехэтажную серую коробку напротив Ленинского скверика (туда, где сейчас размещается партархив), выстроенную специально для ТФ АН СССР.

К раздумьям о делах академических добавлялась и отцовская тревога за сыновей, особенно за старшего. Ведь уже полыхала война, и Виктор, окончивший танковое училище на Кавказе, отправился, или вот-вот должен был отправиться на фронт. Подходила очередь и второму сыну, Борису, который только что завершил учёбу в Ашхабадском художественном училище. А там не за горами и третий – Георгий, которому уже идёт семнадцатый год.

Парадоксально, но некоторые события, связанные с Великой Отечественной войной, при всей трагедийности фона, на котором они происходили, имели объективно положительные последствии. Так, вступление осенью 1941 г., согласно совет­ско-иранскому договору, на территорию Северного Ирана частей Красной Армии дало возможность целому ряду советских ученых, в том числе и гуманитариев - востоковедов, историков, этнографов (достаточно вспомнить известного специалиста по Средней Азии, этнографа-ираниста Н.А.Кислякова) - провести в этой стране серьезные научные исследования. Среди этих ученых были и туркменские ученые, Или, скажем, вынужденная эвакуация ряда ведущих вузов страны из Москвы, Киева и некоторых других крупных городов в восточные регионы способство­вала здесь резкой активизации научной деятельности и подготовки местных и национальных кадров.

Такую роль сыграла и эвакуация осенью 1941 г. в Ашхабад части факультетов Московского и Одесского университетов. Преподаватели этих университетов веди занятия в ашхабадских вузах и средних специальных учебных заведениях, выступали с лекциями и докладами перед широкой аудиторией, принимали участие в работе научных учреждений, помогали в проведении диссертационных исследований аспирантам и соискателям, орга­низовывали защиту уже завершенных диссертаций.

В 1942 г. по подготовленному им фактически давно (первый вариант еще в 1928 г.[16], второй - в 1935 г.[17]), но, как говорится в ученом мире, «не оформленному» официально-диссертационно исследованию состоялась защита и у Г.И.Карпова. Диссертация была посвящена родоплеменной структуре туркмен – теме, проходящей красной нитью через все его научное творчество. Удивляться тому, что защита состоялась в столь зрелом возрасте, не следует. Ибо в довоенном прошлом были нередки случаи, когда серьезные ученые, уже внесшие свой достойный вклад в копилку науки, продолжали работать десятилетиями, а то и всю жизнь без всяких степеней, считая, и не без основания, подготовку и возню с защитой и оформлением специальной диссертационной работы лишь лишней тратой драгоценного времени. Главным для них в жизни, если говорить без ложного пафоса, было служение науке.

Таким, например, был один из зачинателей туркменской археологии А.А.Марущенко, выпускник МГУ и аспирант РАНИОН, который, будучи приглашен Г. И.Карповым заведовать археоло­гической секцией Туркменкульта, приехал в 1929 г. в Ашхабад. Посвятив все отпущенное ему судьбой время служению археологической науке, он ушел из жизни в 1976 г., так и не найдя нужным терять это время на оформление диссертаций. Один из лучших этнографов-религиоведов, специалистов по Средней Азии, Г.П.Снесарев, ушедший совсем недавно, до шестидесяти с лишним лет успешно отбивался от многих предложений "оформиться". Примеры можно было бы продолжить. Бюрократизация же науки, принесшая иную, во многом перевернутую систему ценностей и иную психологию, предполагающие для научной карьеры обязательное наличие кандидатского или докторского диплома, начала набирать обороты лишь с 50-х годов[18], развернувшись во всю мощь в последующие десятилетия.

Важность разработки главной в научных исследованиях Г.И.Карпова темы подчеркивает в своем, датированном 12 июля 1942 г. отзыве на его кандидатскую диссертацию доцент Московского Государственного Университета» кандидат исторических наук М.Воеводский. В нем он, в частности, отмечал: «Детальное описание родоплеменного состава большого по численности народа (имеются в виду туркмены - С.Д.) до сих пор никем не было произведено и работа Г.И.Карпова несомненно будет использована в качестве конкретного примера процесса этногенеза... Г.И.Карпов в указанной работе проявил себя как очень квалифицированный и талантливый историк и ему без всякого сомнения может быть присуждена степень кандидата исторических наук»[19].

Помимо защиты диссертации в 1942 г. в жизни Георгия Ивановича произошло ещё одно памятное событие - с экспедицией, созданной для комплексного изучения Ирана, он получил возможность в течение довольно длительного времени ознакомиться с некоторыми регионами этой древней страны, провести там историко-этнографические исследования и собрать большой полевой материал, которого, по словам самого Карпова, сказанным им позднее дочери Лидии, хватило бы на две хорошие докторские диссертации.

Правда, радостное для каждого ученого волнение от реальной возможности осуществить свое давнее желание омрача­лось переживаниями, связанными с судьбой старших детей. Хотя в то же время Георгий Иванович не мог не гордиться ими за то, что не посрамили отца, того духа любви к Родине, в котором они воспитывались.

Виктор, танкист, еще в прошлом, 1941-м, в первые месяцы войны уже принес на ее алтарь свое здоровье: с тяжелым ранением ноги был эвакуирован в тыл. Согласно направлению» должен был лечиться в одном из сибирских госпиталей. Но, благодаря счастливой случайности, санитарный поезд шел через Баку и Ашхабад, где он после его более чем настоятельных просьб и был оставлен. Сцену выгрузки носилок на перрон увидела сверху проходившая именно в этот момент по мостику над железнодорожными путями сестра Роза, которая и сообщила об этом всем остальным. После долгого лечения в ашхабадском госпитале Виктор с так и не зажившей как следует раной, которая, подорвав силы организма, несомненно способствовала его ранней, в двадцать семь лет (в начале 1948 г.), смерти от туберкулеза, был снят с воинского учета и направлен работать госавтоинспектором в г.Ургенч в Узбекистане.

Борис тоже достойно нес свой воинский долг, служил пулеметчиком в частях Красной Армии, дислоцировавшихся на тер­ритории Ирана. Военных действий там, правда, официально не велось, но стычки и перестрелки тоже бывали. И в любой момент могли послать на действующий фронт. Там же, в Иране, во время службы, вынужденно пролежав в карауле всю ночь на холодных камнях, он тоже подорвал здоровье, заболел туберкулезом, что 4 октября 1947 г., всего через полгода после смерти отца, и свело его в могилу в возрасте двадцати пяти лет.

Третий сын, Георгий, в этом, 1942 г. был тоже призван в ряды вооруженных сил и направлен в охранные войска на Урал, После войны поступил там в военное училище, но не закончил его из-за болезни, которая и увела его из жизни тоже очень рано, в 1952 году, когда ему было всего двадцать восемь.

Дочь Лидия, "доверенное лицо" Георгия Ивановича, которой он рассказывая многое из того, чего не говорил никому из других родственников, хотя вообще был скуп на откровения о своих делах и переживаниях, окончив в июне 1942 г. восьмилетку, получила одобрение отца пойти по медицинской стезе. Поступив осенью в Ашхабадский медтехникум, она уже через два месяца добровольно перешла в эвакуированное в Ашхабад Харьковское военно-медицинское училище. В июне 1944 г. окончила его фельдшерское отделение, В восемнадцатъ-девятнадцать лет хрупкой Лидии, как лейтенанту медицинской службы, довелось пройти и проехать сотни верст военными дорогами Белоруссии, Литвы и Латвии, не раз попадать под бомбежки врага, вытаски­вать раненых из опрокинувшихся в болото санитарных машин, быть неоднократно награжденной, причем медалью «За боевые заслуги» еще на фронте.

 

Продолжение следует



[1] Русско-туркменский словарь. Сост. Ш. Батыров и Г.И.Карпов. Под ред. Б.А.Каррыева и Х.Байлиева. - Ашхабад: Туркменгосиздат, 1948, 292 С.

 

[2] РФ ЦНБ АН ТССР, Р-74, 163 л.

 

 

[3] Там же, Р-118, 88 л.; Р-31, 81 л.

 

 

[4] Там же, Р-7, Р-53, Р-15, Р-60, Р-12, Р-1 и т.д.

 

[5] Там же, Р-146.

[6] Там же, Р-125.

 

[7] Там же, Р-38, Р-104.

 

[8] Там же, Р-128

[9] Карпов Г. И. Очерки по истории Туркмении и туркменского народа. - Ашхабад: Тукменгосиздат, 1940.

 

[10] РФ ЦНБ АН ТССР. О-57, Р-63.

[11] Воспоминания участников о гражданской войне в Туркмении (1918-1920). Под ред. Г. И. Карпова. - Ашхабад, 1940,

[12] Гражданская война в Туркмении (1918-1920). Популярный очерк. - Ашхабад: Туркменпартиздат, 1940

[13] Партархив ИОПИ ЦК КПТ, ф.1, оп.1/3, д.37, л.37-38.

[14] Там же, ф.1, оп.1/3, д.39, л.9.

[15] Своими впечатлениями от того периода с автором этих строк поделилась ученая секретарь нынешнего Института языка и. литературы АН Т ССР Л.М. Синельникова. Подростком, в 1936

-1937 г.г. ей довелось не раз бывать в здании Туркменкульта у матери, которая работала в Институте истории. Особенно

поразили ее старые интеллигенты - седобородые аксакалы в пенсне, которых она там встречала и которых, работая в систем

АН ТССР уже более 35 лет, больше не видела.

 

[16] . Карпов Г. И. Туркменские племена, 1928. - РФ ЦНБ АН ТССР, Р-73. - 210 л.

[17] Карпов Г.И. Родовые деления туркмен, 1935. - РФ ЦНБ АН ТССР, Р115. - 670 л.

[18] Ещё в конце 1945 г. в системе ТФ АН СССР из общего числа сотрудников Б 238 человек научных работников, имевших уче­ную степень, было 60 человек /см.: Базарова Р.А. ТССР в годы Великой Отечественной войны. - Туркменская Советская социалистическая республика. Однотомная энциклопедия, С. 136/, т.е. всего четверть. К тому же, следует не забывать, что определенную часть остепенных составляли ученые, приехавшие в Ашхабад в эвакуацию и влившиеся на более или менее дли­тельный срок в состав местных академических учреждений.

[19] В семейном архиве Л. Г. Черновой /Карповой/ сохранился., к сожалению, лишь второй, заключительный, лист заверенной печатью ТФ АН СССР копии этого отзыва, с которого и производится цитирование.

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Май
П В С Ч П С В
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

 

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009