Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 8.
Хроники, часть 4

(Продолжение книги С.Демидова о Г.И.Карпове)

 

Прошло всего несколько месяцев после ареста Атабаева и того момента, когда Карпов стал секретарём ЦИК ТССР. И вот новая волна репрессий захлестнула и его. В три часа ночи 22 марта 1938 года в дверь его квартиры в «наркомовском дворе» постучали. Поскольку ближе всех ко входу была детская комната, первой стук услышала Лидия Георгиевна, которой в то время шёл тринадцатый год. Подошла к двери и спросила, кто стучит. Услышала короткий ответ: «Гости!». А так как к отцу действительно часто приезжали в самое неурочное время гости – учёные из Москвы, других городов, то Лида, хотя и удивившись немного столь позднему визиту и столь короткому ответу, без особых колебаний открыла им. В переднюю вошли трое крепких молодых людей в одинаковых серых костюмах и даже, как показалось, с одинаковыми лицами. Спросили, дома ли отец. В этот момент из своей комнаты в прихожую вышел в наспех наброшенной одежде и сам Георгий Иванович. Он-то, очевидно, сразу понял, с какой целью прибыли «гости и постарался избавить дочь, да и других детей, которые в это время мирно спали, от лишнего душевного потрясения. «Иди спать, дочка!»- Отослал он Лиду в детскую. «Я ушла и быстро заснула. А утром узнала, что отца забрали, устроив в его кабинете и спальне обыск, больше похожий на погром, - вспоминает Лидия Георгиевна. – Заходили и к нам, в детскую, но ребят будить не стали, и никто из нас до утра так и не проснулся. А когда мы начали расспрашивать мачеху о произошедшем, она сказала, что отец ни в чём не виноват, там разберутся и его отпустят». Но, к сожалению, Георгий Иванович не вернулся ни в тот же день, ни на следующий, ни через неделю, ни через месяц.

Примерно тогда же, когда и Карпов, был арестован профессор Бачинский, ряд других учёных. Арестовали и шофёра Георгия Ивановича – Юргенсона, очевидно, прежде всего, как красного латышского стрелка. Он так и погиб в сталинских лагерях, а след его жены и сына Августа, товарища по играм детей «наркомовского двора» вскоре затерялся, как и судьбы сотен тысяч других людей. Обвинения подобным арестованным предъявлялись, как правило, не только липовые, и нередко самые фантастические: например, намерение взорвать мост через Аму-Дарью в Чарджоу (это инкриминировали Елизавете Ефимовне, беременной женщине, арестованной вскоре после мужа, Ораза Ташназарова) или прорыть подземный ход (к какому-нибудь важному секретному объекту, а то и за границу), служба иностранным разведкам, контрреволюционная деятельность, сознательное вредительство, национализм и так далее и тому подобное. Детским лепетом звучало по сравнению с такими мотивами обвинение в разбазаривании государственных средств, что, в частности, инкриминировали археологам А.А.Марущенко и С.А.Ершову. Нечто подобное было предъявлено и Г.И.Карпову, хотя ему пытались приписать и службу иностранной разведке.

Главной целью следователей (которых не смущали никакие формулировки обвинений, предъявляемых ими арестованным, и нисколько не волновала их дальнейшая судьба) было любой ценой добиться от своих жертв признания «вины», подписания такого рода протокола. Любой ценой – это значит, и методом физического воздействия, то есть пытками. Большинство не выдерживало этого «метода», подписывали и получали расстрел или различные сроки лагерей. Некоторые не подписывали, хотя судьба большинства и таких людей была печальна. Но всё же помимо материально-нравственной стороны, в подобных случаях оставался и какой-то, пусть небольшой, шанс на пересмотр дела, на более благополучный исход.

В числе таких немногих оказался и Г.И.Карпов. Значительно позже он рассказывал дочери Лиде (причём, доверив только ей – такова была общая атмосфера страха), как пытались из него вsжать признание «вины» следователи, как ставили на «конвейер», то есть изматывали длительными многочасовыми допросами, как избивали, а самое болезненное, пытали, ставя босыми ногами на какую-то металлическую плиту и время от времени подключая к ней электрический ток. Жутко было, ожидая удара, наблюдать, как описывал издевательские круги карандаш в руке сидевшего за столом напротив следователя, которым он при желании надавливал на находившуюся тут же соединительную клемму электропроводки.

Не думается, что квалификация ашхабадских следователей-палачей была намного ниже, скажем, московских. По крайней мере, методы они использовали, в основном, одни и те же. Но Георгии Иванович, человек физически, а, главное, духовно крепкий, сумел выдержать этот кошмар, не признав себя винов­ным в выдвинутых против него обвинениях. Сидевшие же с ним в одной камере другие невинные люди, очевидно, не смогли выдержать, подписали. Из тех сокамерников, кого называл отец, Лидия Георгиевна запомнила лишь Халмурадова, работни­ка ЦК ЛКСМТ, который был приговорен к расстрелу. Уже после войны, когда она как-то шла вместе с отцом по улице, он указал ей на одного человека с самой заурядной, не привле­кающей внимание внешностью: "Вот этот сейчас стал преподава­телем физкультуры, а в тридцать восьмом избивал меня в тюрьме".

Лишь упорством Карпова можно объяснить тот факт, что под следствием он просидел в тюрьме целых девять месяцев – со дня весеннего равноденствия до дня зимнего солнцестояния – в то время как обычно "дело" передавали в суд уже через считанные недели, а порой и дни. Это упорство, умелая, аргу­ментированная самозащита (в чем, возможно, как-то пригодился опыт, почерпнутый в период работы замнаркома внутренних дел) сыграли, несомненно, важную роль в том, что Георгий Иванович вьшел на волю. Но это, думается, удачно сочеталось с тем временным «послаблением» в репрессиях, которое последовало в конце 1938 - 1939 г.г., когда даже верхушка поняла, что произошел «перебор» и так вообще можно остаться без толковых людей, этот мотив плюс хитрый сталинский маневр отвести от себя обвинение в массовом терроре против своего народа и самореклама "справедливого" вождя и "справедливого" нового наркома внутренних дел, которым стал Берия, привели к свали­ванию всех бед на произвол его предшественника Ежова и освобождению из тюрем и лагерей нескольких тысяч (из многих сотен тысяч) человек. В ашхабадскую "разнарядку" попал, очевидно, и Г. И. Карпов.

Судьба снова улыбнулась ему, но это была своеобразная улыбка неправового государства, которое могло, как штормо­вая волна, сбросить человека, при всех его заслугах и положи­тельных данных, в самую пучину, затем неожиданно опять воз­нести вверх, не давая ему никакой уверенности, что в следую­щее мгновение не увлечет его снова вниз. Но, как бы там ни было, 28 декабря 1938 г. Георгий Иванович подал заявление наркому юстиции ТССР И. Караджаевой по поводу возврата ему его бывшей квартиры[1]. В нем он указывает, что был необосно­ванно репрессирован с 22 марта по 22 декабря текущего года.

Г. И. Карпов снова мог заниматься любимой наукой, возглав­лять коллектив ученых. И, как бы чувствуя, что времени отпу­щено не так уж много и нет гарантии, что завтра всё это не может опять повториться, он активизирует свои исследования и публикации. Но, если на общественно-научном фронте дело стало налаживаться, на семейном оно опять обострилось. После ареста Георгия Ивановича встал вопрос, что делать с детьми. Двое старших уже выходили на самостоятельный путь: Виктор, которому исполнилось или должно было исполниться восемнадцать, собирался жениться, что вскоре и сделал, и поступать в танко­вое училище на Кавказе; второй сын, шестнадцатилетний Борис, имея тягу к рисованию, поступил в Ашхабадское художественное училище. Остальные же четверо - Георгий, Лидия, Розалия и Владимир – старшему из которых не исполнилось еще и четырнад­цати, а младшему было всего девять, должны были, естественно, оставаться на попечении взрослых.

Мачеха возиться с четырьмя приемными детьми при нерадужных перспективах в отношении мужа, не захотела. Хотя, как уже говорилось, у ее родителей был собственный дом. В городе из родственников в это время жила еще тетя Катя – самая млад­шая сестра Карпова, судьба которой тоже не была простой. В свое время, в начале двадцатых, молоденькой шестнадцатилетней девушкой Екатерина приехала к брату в Ашхабад, помогала ему дома по хозяйству. Здесь в нее влюбился один из сотрудников Карпова по наркомату внутренних дел. Однако Георгий Иванович, предполагая будущее развитие их отношений, не разрешил ей тогда выходить за него замуж: "Чтобы не было, как у меня, жена неграмотная". Увы, эта миловидная девушка была неграмотна. Потом, правда, научилась читать и писать. Обидевшись на брата, Екатерина вернулась в родную Караваинку, вышла скоро замуж за зажиточного крестьянина, которого позднее объявили "кулаком" и раскулачили. После чего она снова уехала в Ашхабад, где уст­роилась работать нянечкой в одном из детских садов, получая 80 руб. в месяц. И из этой мизерной суммы ухитрялась ежемесяч­но передавать Георгию Ивановичу в тюрьму по 50 руб., простив брату свою давнюю обиду. Позднее Екатерина снова уехала на Волгу, жила у сестры в Быково, а потом переехала в Алма-Ату, где с дочерью и внуками проживает и в настоящее время.

Взять к себе племянников тетя Катя, хотя, может быть, и хотела, но, к сожалению, не могла: не позволяли ни теснота жилья, ни скудость средств. Оставалось одно: сдать детей в детский дом. Мачеха фактически так и поступила. Сначала все четверо находились в течение трех месяцев в ашхабад­ском детприёмнике, где никто не учился, зато, как вспоминает Лидия Георгиевна, на кухне были горы грязной посуды, которую ей надлежало мыть. Иногда, за едой, что предназначалась детям, приходила толстая женщина, родственница начальника детприёмника, и, если, отбирая лучшие куски, роняла на пол что-нибудь из посуды, то сваливала вину на девочку, которую некому было защитить, да вдобавок называла ее неуклюжей и растяпой. О том, что детям оставалось до конца учебного года всего менее двух месяцев, никто здесь не думал, не беспокоился. Из-за этого все они потеряли по одному учебному году; Лидии Георгиевне, например, снова пришлось идти в четвертый класс.

Летом, в самую жару детей с охранником повезли в детский дом под далеким Чимкентом в Южном Казахстане, хотя детские дома были и поблизости, в Туркмении. Тот же, куда, очевидно, специально привезли детей Карпова, был не простым заведением, а предназначенным для умственно отсталых и переболевших за­разными болезнями. При представлении новеньких коллективу директор подчеркнул, что прибывшие – дети врага народа. И некоторые дебильные ребята восприняли это как своего рода призыв к действию, решив извести под корень маленьких "врагов". Лидии и Розе предложили поесть плодов белены, уверяя, что это очень вкусно. Полуголодный рацион, лишенный каких-либо разнообразий, подталкивал желание попробовать что-то иное, каких-нибудь незнакомых плодов и ягод. Роза почему-то не ела или они ей сразу же не понравились, а Лидия поела этих коварных лепешечек и ей стало плохо. Поднялся жар. Возникло непреодолимое желание прилечь прямо на холодный цемент­ный пол под узкой железной кроватью, на которых без простынь и подушек, на жиденьком матраце и под ветхим одеялом по двое спали дети. Подобное "охлаждение" окончилось воспалением легких. Но никакого лечения – уколов, таблеток и прочего – не было, кроме тряпки с уксусом на лоб. Выдержал организм.

После болезни, чтобы хоть немного поправить здоровье, Лидию на какой-то срок направили в детский санатории, тоже под Чимкентом, и там после пионерского торжества ребятам стали раздавать подарки. «Не было подарка только мне, - вспоминает детское пережитое ею горькое чувство обиды Лидия Георгиевна, - да встреченной мною здесь дочери Хаджи Атабаева - директора правительственного Дома отдыха в Фирюзе, тоже репрессированного». Младшая сестра Роза, хотя и избежа­ла отравления беленой и воспаления легких, видно, как более подверженная эмоциям, восприняла арест отца и всё, что за этим последовало, особенно болезненно, что сказалось и до сих нор сказывается на ее психике, нервной системе. Не сладко было в детском доме и братьям, жившим в другом корпусе. Такова была действительность: отца мучили в тюрьме, а детей унижали в детском доме.

Когда Г.И.Карпов был освобожден, перед ним наиболее остро встал вопрос о жилье, Вышеупоминавшееся заявление – просьба на имя наркома юстиции ТССР о возврате ему его бывшей квар­тиры, судя по всему, удовлетворено не было. Поэтому Георгий Иванович вынужден был согласиться на то, чтобы перейти жить с Ольгой Николаевной в дом, который купили для своих детей – дочери и сына – ее родители. Конечно, условия жизни и ра­бота здесь были далеко не те, что в квартире в "наркомовском дворе". Дом, расположенный на проспекте Свободы, 36, на тогдашней восточной окраине города, между современным проспек­том Махтумкули и улицами Кемине и Торговой, состоял вместо былых семи всего из четырех расположенных в линию с дверьми, выходящими на общую веранду, комнат, причем самую большую из них с пристройкой занимал старший брат Ольги Николаевны с женой и дочерью. Одна из трех оставшихся служила Георгию Ивановичу спальней, а две другие, имевшие лишь один общий выход на веранду, отдали в дальнейшем, когда вернулись дети, под детскую. По соседству, за дувалом находился механический завод (ныне здесь завод "Красный Металлист") с постоянно ухающи­ми и звякающими механизмами. Во дворе, куда приходилось ходить через территорию завода, а когда это с началом войны было запрещено, через соседний двор, находилось небольшое отдельное помещение - кухня и колодец с питьевой водой. Исполь­зовали, однако, обычно воду из-под крана.

 



[1] I. ЦГА ТССР, ф.Р-2, оп.12, Д.314, л.158-162.

 

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Май
П В С Ч П С В
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

 

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009