Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 7.
Хроники, часть 4

(Продолжение книги С.Демидова о Г.И.Карпове)

 

Несколько позднее, в том же 1934 году, благодаря стараниям некоторых ашхабадских друзей Г.И.Карпова, имевших авторитет и влияние на партийное руководство республики (в частности, тогдашнего председателя Союза писателей Туркменистана, поэта и активного общественного деятеля, члена ЦК КП(б)Т Ораза Ташназарова[1], а, вполне вероятно, и самого Кайгысыза Атабаева, о чём можно предположительно судить по некоторым, связанным с отношением к нему Георгия Ивановича, моментам, о которых речь ниже) ему удалось вернуться в столицу и снова заняться непосредственно любимым делом – изучением истории и этнографии туркмен, возглавив свой бывший институт.

В конце 1935 года произошло, как уже отмечалось, разделение Института культуры на два самостоятельных научно-исследовательских учреждения академического профиля – Институт языка и литературы и Институт истории. И первым директором самостоятельного Института истории стал Г.И.Карпов. Спустя ещё некоторое время Георгий Иванович снова вошёл в состав ЦИК ТССР, а с августа 1937 года, судя по выданному удостоверению № 32/166, стал его секретарём.

 

 

Казалось бы, наладилась научно-общественная сторона жизни, стимулируя новый прилив творческой энергии, воплотившийся в целом ряде подготовительных работ, часть которых тогда или позднее была опубликована, а другая часть осталась в рукописи. Возникли перспективы стабилизации положения и в личной жизни. В 1936 году Георгий Иванович женился вторым браком на Ольге Николаевне Золотухиной, работавшей у него в институте секретарём-делопроизводителем. Она была на одиннадцать лет моложе мужа, с довольно импозантной, судя по фотографиям, внешностью, имела за плечами хоть и не ВУЗ (в то время высшее образование вообще встречалось нечасто, а среди женщин тем более), но полный курс средней школы. Была к тому же горожанкой – более раскованной, с более современными взглядами, интересами и привычками. В то же время, выросшая в зажиточной семье, не прошедшая каких-либо серьёзных житейских испытаний, Ольга Николаевна была, очевидно, женщиной довольно эгоистичной. Так, удивляясь, что в семье Георгия Ивановича столько детей, сама имела от первого брака лишь одну дочь (от брака с Г.И.Карповым детей не было), но и та воспитывалась у имевших свой собственный дом деда и бабушки – её родителей. Георгия Ивановича, умного и интересного собеседника, она, по всей видимости, всё же любила,[2] но в решении стать его женой, думается, немалую, а может быть, и решающую роль сыграло его общественное положение и будущие перспективы. Во всяком случае, тёплого контакта мачехи с детьми её нового мужа, который при большом и искреннем желании наверно можно было бы установить, у неё не произошло. И дети, хотя ещё и с незрелыми понятиями и с неустоявшейся психологией, тонко чувствуя это отношение, не приняли новой «мамы», продолжая конфронтировать до самого конца совместной жизни Ольги Николаевны с Георгием Ивановичем.

С появлением в доме брата новой женщины Анна Ивановна, которая последовала за ним в Ашхабад, продолжая отдавать все свои силы воспитанию племянников, пошла работать на правительственную дачу в Фирюзе, куда её пригласил, будучи в хороших отношениях с Карповым и, очевидно, хорошо зная его семейные дела, К.Атабаев. Его жена быстро научила Анну вкусно готовить, и та стала поварихой на этой даче. После ареста Атабаева она уехала в родное Поволжье, где купила дом и снова вышла замуж, хотя детей так и не было. Под конец жизни, оставшись в преклонном возрасте одинокой, Анна Ивановна перебралась на жительство к младшей сестре Нине в Быково Волгоградской области, где эта добрая женщина и умерла примерно в 1980 году.

Отсутствие добрых отношений между женой и детьми, может быть, больше всего и печалило Георгия Ивановича в этот короткий период его творческого и простого человеческого подъёма после вынужденного байрамалийского «сидения» и обрушившихся на него там бед. Жили Карповы в самом центре города, в «наркомовском дворе» по проспекту Свободы, там где ныне находится здание Министерства здравоохранения. В этом дворе жил ряд руководящих работников. Квартира из семи небольших комнат с отдельным входом казалась детям чуть ли не дворцом, хотя нужно вспомнить, что в семье было восемь постоянно проживающих, да и часто кто-то останавливался из многочисленных гостей. Жили в общем дворе дружно, без подчёркивания регалий и национальностей. Тут же, по соседству с секретарём ЦИК Карповым жила семья его шофёра, бывшего красного латышского стрелка Юргенсона, женатого на русской, а с другой стороны – семья работника Совета Народных Комиссаров, женатого на латышке. Было в «наркомовском дворе» немало туркмен и представителей других национальностей.

В прихожей, перед рабочим кабинетом Георгия Ивановича стоял большой, во всю стену, стеллаж с книгами, которые он использовал в своей работе. Позже, после ареста, эта, собиравшаяся Карповым на протяжении многих лет библиотека исчезла. Часть книг была на туркменском и узбекском языках арабской и латинской графикой, а также на английском, на котором он тоже читал. Иногда в выходные дни, когда удавалось оторваться от дел, Георгий Иванович брал кого-либо из детей (чаще всего этого как младшие удостаивались две дочери – Лида и Роза) и отправлялся на закреплённой за ним, как за секретарём ЦИК чёрной «Эмке» куда-нибудь за город на почти ещё не испоганенную тогда, как в наши дни, природу – в Фирюзу, Багир или к Янбашским родникам ловить раков. И Лида могла видеть, каким непосредственно-восторженным становилось в такие моменты лицо отца. Но, к сожалению, подобные вылазки случались нечасто. Гораздо чаще отец отдавал работе и свои выходные дни.

Тем более, что дней этих до следующего удара судьбы оставалось не так уж много и нужно было спешить. Шёл завершающий период первого этапа (1924 – 1937) изучения разных аспектов истории Туркменистана и туркменского народа, связанный прежде всего с накоплением фактического материала.[3] Одним из наиболее ярких примеров чего явилась подготовка изданного чуть позже, в 1938-1939 гг., фундаментального двухтомника МИТТ – «Материалов по истории туркмен и Туркмении».[4]

Диапазон интересов и тем по истории Туркменистана, над которыми работал после возвращения из Байрам-Али Г.И.Карпов был довольно широк: это и общая история региона, и частные вопросы, связанные с дореволюционным и советским периодами, и этнографические аспекты, и туркменское народное творчество, и даже проба пера в художественной литературе. К сожалению, далеко не всё удалось реализовать тогда или позднее. Однако и в этот короткий период Георгий Иванович сумел опубликовать ряд статей в периодической печати, издать в Ашхабаде монографию о предреволюционной ситуации в одном из регионов Туркменистана, в определённой степени характерную для всей территории тогдашней Закаспийской области,[5] а в Москве – книгу «Творчество народов Туркменистана»,[6] на основе переложения туркменских народных сказок написать в соавторстве с Н.В.Навроцкой и Д.В.Волжиным сатирическую комедию «Кель» («Плешивый»), которая тогда же была поставлена на сцене Туркменского государственного драматического театра.[7] Сотрудниками института истории помимо проведения стационарной работы организовывались полевые выезды для сбора археологического и этнографического материала, поддерживались контакты с рядом известных учёных-востоковедов из других регионов нашей страны. Всё, казалось бы, шло хорошо.

Однако быстро приближался 1937 год – год кровожадного барса по старинному туркменскому календарю, год начала самой страшной волны сталинских политических репрессий, которые практически имели место всё время, но никогда ещё до этого не приобретали столь чудовищного, изуверского размаха. Летом 1937 года было арестовано, а вскоре и расстреляно фактически всё партийное руководство республики, люди испытанные, как правило, революцией и гражданской войной, отдавшие себя целиком построению того строя, который их потом и уничтожил – председатель Совета Народных Комиссаров ТССР К.С.Атабаев, председатель ЦИК республики Н.Айтаков, секретарь ЦИК КП(б)Т Х.Сахатмурадов, секретарь ЦК ЛКСМТ Ч.Веллеков, бывший в 1925-1926 гг. секретарём ЦК КП(б)Т, поэт Ораз Ташназаров.

Вслед за первой по республике пошла вторая волна, перехлестнувшая и в 1938 год, намного более широкая волна репрессий, в которой счёт вёлся уже не на десятки, а на тысячи невинных жертв. Пусть не таких известных, как их предшественники, но от этого, может быть, ещё более трагичных, так как имена многих из них канули в вечность.[8] В этот круг были втянуты все слои и прослойки общества, люди разных национальностей, самых разнообразных профессий и социального положения.

Не обошла эта волна и учёных, в том числе и из Института истории. Весной 1938 года были арестованы археологи А.А.Марущенко и С.А.Ершов, историк и археолог П.Арбеков, архитектор-археолог Н.М.Бачинский, некоторые другие сотрудники. Нечто подобное происходило и в соседних научных учреждениях. Г.И.Карпова в 1937 году не тронули. Более того, как уже отмечалось, 9 августа он получил удостоверение, свидетельствующее, что предъявитель его является исполняющим обязанности секретаря ЦИК ТССР. На удостоверении споит подпись председателя ЦИК, судя по всему Б.Атаева, то есть уже нового руководителя после ареста Н.Айтакова. За секретаря ЦИК подписал, если удалось правильно разобрать подпись, П.Егоров. Этот факт говорит о том, что на место секретаря ЦИК в тот момент подходящей кандидатуры в руководстве не было и объясняет, почему вспомнили о Г.И.Карпове, который имел в данном отношении и определённый опыт, проработав, и очевидно неплохо, секретарём ЦИК ТССР несколько лет в двадцатые годы.

Трудно, конечно, утверждать, что Георгий Иванович понимал всю глубину хитросплетений культа личности, его умения запугать, лишить воли многих людей, вызвать у них взаимное подозрение друг к другу по принципу разделяй и властвуй, а некоторых непокорных и самостоятельных убрать. Но, как человек думающий, честный и прямой, он не мог, конечно, поверить в повальное «предательство», «шпионаж» и прочие ярлыки, раздаваемые руководящими и судебными органами налево и направо.

Не верил Г.и.Карпов ни минуты в виновность К.С.Атабаева, о чём при детях прямо говорил жене. После ареста Кайгысыза Сердаровича не выкинул, не уничтожил большую фотографию, на которой был сфотографирован с ним и некоторыми другими ныне опальными товарищами. Лишь снял её со стены и положил в более укромное место. Лидия Георгиевна вспоминает, что когда мачеха, роясь в вещах, снова обнаружила это фото, то настоятельно посоветывала мужу выкинуть его, как опасную «улику». Но отец категорически отказался так поступать. Этот эпизод говорит о многом и, в частности, о добрых, товарищеских отношениях, которые были между Г.И.Карповым и К.С.Атабаевым. Отношения эти начались, вполне вероятно, ещё в самом начале 20-х годов, когда Георгий Иванович был направлен в Ташкент, а Кайгысыз Сердарович в с 1920 по 1923 годы находился там в качестве председателя правительства _ Совета Народных Комиссаров Туркестанской АССР, в которую тогда входила территория всех будущих среднеазиатских республик. Вполне возможно, что и приезд Г.И.Карпова из Ташкента в Ашхабад явился следствием приглашения Атабаевым людей, в которых он ценил прежде всего ум, совесть и решительность. О приглашении и особой симпатии Атабаева к Карпову говорит также и М.Косаев.

 

 

 

Продолжение следует.



[1] Об этом автору данной монографии говорила вдова О,Ташназарова Елизавета Ефимовна Веселкова (Ташназарова) (1915 г.р.), с 1931 года живущая в Ашхабаде.

[2] По словам упоминавшейся Е.Е.Веселковой (Ташназаровой), несколько раз видевшей Г.И.Карпова в этот период «он выглядел очень элегантно, в хорошем костюме и с тросточкой в руках, прямо настоящий джентельмен.

[3] Туркменская Советская социалистическая республика. Однотомная энциклопедия, С.304.

[4] Материалы по истории туркмен и Туркмении., Т.1.YП-XY вв. Арабские и персидские источники. Под редакцией С.Л.Волина, А.А.Ромаскевича и А.Ю.Якубовского. – М.-Л.: Издательство АН СССР, 1939. – 612 с.; Т.П. XYI-XIX вв. Иранские, бухарские и хивинские источники. Под редакцией В.В.Струве, А.К.Боровкова, А.А.Ромаскевича и П.П.Иванова. – М.-Л.: Издательство АН СССР. 1938. – 700 с.

[5] Карпов Г.И. Восстание тедженских туркмен в 1916 г. (К изучению истории крестьянских восстаний в бывшей царской колонии). – Ашхабад: Туркменгосиздат, 1935.

[6] Творчество народов Туркменистана. Сост., пер. и примеч. Г.И.Карпова и Н.Ф.Лебедева. – М.,1936.

[7] С..разделы «Советская литература» (сост.Дж.Аллаков, К.Джумаев, А.Улугбердыев, В.Н.Филюшина) и «театр» (Дж.Саррыев) однотомной энциклопедии «Туркменская Советская социалистическая республика», С.421, 454.

[8] Отрадно, что примерно с 1989 года в республике усилиями передовой общественности началась весьма трудная и кропотливая работа по восстановлению этих имён, о чём время от времени сообщает местная пресса.

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Июнь
П В С Ч П С В

 

 

 

1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009