Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 6.
Хроники, часть 4

(Продолжение книги С.Демидова о Г.И.Карпове)

 

Новый журнал, которому сразу даже не смогли найти редактора (первые номера поручили подписать временно исполняющему должность редактора поэту Г.Веселкову), в редакционной статье начал с резкого осуждения своего предшественника. Вслед за вынужденным признанием, что журнал «Туркменоведение» «безусловно, поднимал целый ряд вопросов принципиального и практического характера, имевших положительное значение в деле строительства Советского Туркменистана»,[1] в передовице говорится, что в то же время «особенно по вопросам истории на его страницах протаскивалась явно враждебная идеология, ничего общего не имеющая с марксизмом-ленинизмом… «Линия» журнала и его редакции… в значительной мере отражала «линию» всего института Туркменской культуры…, в работах которого и в коллективе работников находили «привет и ласку» не только объективные «носители» враждебной идеологии, но и непосредственные классовые враги, лишь слегка подгримировавшиеся…».[2] Далее идёт весь арсенал ярлыков: тут и великодержавие, и колонизаторы, и националисты, и пантюркисты. Упоминаются некоторые конкретные имена – Гулмухаммедов и Поцелуевский. Ставится вопрос о пересмотре в духе новых «веяний» накопленного Туркменкультом материала по истории и культуре Туркмении. Вопросы истории этого региона теперь должны решаться в связи с постановкой вопросов классовой борьбы, развития и укрепления диктатуры пролетариата.[3]

«Разоблачительный» мотив является в журнале ведущим. Помимо передовой статьи здесь находим ещё три больших публикации такого рода. Некто, спрятиавшийся за подписью И.Л-й, в материале «За большевистскую подготовку кадров (Об одном учебнике туркменского языка и его авторе)» клеймит двух известных филологов, внёсших большой вклад в развитие туркменского языкознания, - М.Гельдыева за его «Дайханскую азбуку» и А.П.Поцелуевского за вышедший ещё в 1929 году учебник туркменского языка для нетуркмен. С иезуитской виртуозностью передёргивая иллюстративные примеры текстов из этих книг и давая им самую неожиданную интерпретацию (вплоть до обвинения А.П.Поцелуевского в прославлении Махтумкули и его эпохи), автор клеймит учёных-филологов как «гнилых либералов» и «протаскивателей чуждых нашему обществу идей»[4]. Особенно достаётся А.П.Поцелуевскому, которого, оказывается, критически упомянул в своём выступлении на городской конференции сам секретарь ЦК КП(б)Т Попок, хотя автор и сожалеет, что за «недостатком места» лишён «возможности остановиться на работе А.П.Поцелуевского в качестве руководителя кабинета языковедения при Туркменкульте».[5]

Националистические и пантюркистские «грехи» литераторов Вафаева, Гулмухаммедова, Гельдыева и Бекджанова осуждает в статье «Письмо тов.Сталина и борьба за пролетарскую литературу Туркмении» поэт и переводчик Г.Веселков,[6] который сам через несколько лет был репрессирован и потерял здоровье в сталинских лагерях.

В публикации «Об одной убогой «теории незыблемости» Кара-Кумов», под которой стоят фамилии сотрудников Института Туркменской Культуры, археологов П.Арбекова и С.Ершова, говориться, что «благодаря наличию гнилого либерализма и классовой слепоты ряда руководящих работников Туркменкульта… к экспедициям… огромные средства выброшены на ветер, а часть из этих средств использована и явно враждебными элементами на протаскивание антимарксистских и анти-ленинских теорий…».[7] Правда, фамилии «руководящих работников» не называются, но трудно расценить такого рода заявление не как удар в спину Г.И.Карпову.

В качестве единственного «яркого» примера приводится комплексная экспедиция по изучению экологии пустыни в Центральных Кара-Кумах, организованная ещё весной 1927 г. В экспедицию входили ботаники, зоологи, биологи и почвоведы. Правда, непонятно, какое непосредственное отношение к Туркменкульту и по специализации её участников, и по времени проведения имела эта экспедиция. Двое из её членов – Скворцов и профессор Кашкаров через Среднеазиатский государственный университет издали в Ташкенте солидный том с результатами своего обслеования. В нём авторы, детально ознакомившиеся с Кара-Кумами, занятиями и образом жизни местного населения, исходя из закона равновесия в природе, приходят к обоснованному выводу о том, что думать о превращении Центральных Кара-Кумов в оазис – пока преждевременно, что все мероприятия по освоению пустыни должны быть построены так, чтобы не нарушать существующего равновесия, что вряд ли можно найти другую более рациональную форму эксплуатации человеком Кара-Кумов, чем та, что существует у них сейчас. В то же время, естественно, эту эксплуатацию можно улучшить, соответственно улучшив и увеличив количество водоёмов для водопоя скота, наладив и рационализировав сбыт получаемого здесь сырья, наладив снабжение скотоводов товарами, учредив медпункты и ветеринарную помощь, организовав борьбу с землероями, уничтожающими песчаную растительность.

Всё, казалось бы, логично в выводах учёных. Тем не менее, их отрицательный ответ о «возможности каких-либо хозяйственных мелиоративных мероприятий на огромной площади Центральных Кара-Кумов, составляющий значительную часть Туркмении»[8], приводит авторов данной статьи к выводу, что Скворцов и Кашкаров, используя на все сто процентов гнилой либерализм как Туркменкульта, так в равной мере и СР.Аз.Гос.Университета (очевидно, в связи с предоставлением возможности опубликовать свой труд – С.Д.), протаскивали совершенно ясные и откровенные формулировки, насквозь пропитанные буржуазными теориями»[9], что «протаскивание теории равновесия Скворцовым и Кашкаровым нужно квалифицировать как акт открытого вредительства, при помощи которого эти проводники буржуазных теорий пытались дезориентировать общественность, партийные и советские органы в вопросе социалистической реконструкции скотоводства в Кара-Кумах».[10]

Статья П.Арбекова и С.Ершова, даже если она была инспирирована, как многие другие «обличающие» выступления (что это, скорее, так, говорит и типичность, сходство языка и стандартный набор ярлыков), оставляет особо тяжёлое впечатление. Это, наверное, связано с тем, что её авторы – непосредственные коллеги Г.И.Карпова, а П.Арбеков ещё и соавтор его по нескольким публикациям в Туркменоведении».[11]

Таким образом, круг обстоятельства вокруг Г.И.Карпова сжимался. От руководства любимым журналом пришлось отойти, да и журнала теперь как такового уже не было. В составе работников института происходила чехарда: некоторые, не выдержав, уходили совсем, другие (как, например, заведующий одним из подразделений его института А.П.Поцелуевский, на секции научных работников при педкомбинате, где он одновременно преподавал, вынуждены были устно и письменно каяться в «ошибках». А главное – новые всеобъемлющие «ориентиры» отрезали от тех тем, которым отдавал столько времени и здоровья. Приспосабливаться, каяться в несуществующих «грехах» (хотя недочёты и ошибки в работе, конечно, были, да и у кого их не было в начале научного пути) Георгий Иванович не умел и не хотел. А тут ещё произошла семейная трагедия: прожив всего год на белом свете, умерла младшая дочь Майя. И Карпов принимает решение: надо уезжать.

По словам Лидии Георгиевны, у отца было намерение перебраться в Ленинград. Правда, почему именно туда и как это он собирался осуществить, она не знает. Не знаем и мы. Но можно предположить, что помимо каких-то чисто практических моментов (знакомство с кем-то, приглашение и т.п.), Георгия Ивановича привлекала в Ленинграде фигура фактического руководителя тогда городом С.М.Кирова, вызывавшего симпатию у многих своей прямотой, открытостью, демократизмом. К тому же, Ленинград – один из главных центров культуры и не то, что Москва, где Карпова хорошо знали по приездам в качестве директора Туркменкульта.

Однако судьбе было угодно распорядиться совсем по-иному. Узнав о намерении Георгия Ивановича уехать из Туркмении, друзья, и, прежде всего, туркмены, уговорили его остаться. Тогда же, может быть, кем-то из них, как в далёкой юности в Камышине был предложен план на время уехать на периферию, подальше от глаз столичных недоброжелателей и завистников. И, таким образом, в сентябре 1932 года Г.И.Карпов оказался вдали от Ашхабада, но в Туркмении – в маленьком зелёном районном городке Байрам-Али. Городок этот был известен, с одной стороны тем, что прямо за его базарной площадью начинались многовековые остатки Древнего и Средневекового Мевра, один из главных памятников которого в своё время Георгий Иванович спас от слишком ретивых и бесцеремонных местных хозяйственников, а с другой – тем, что до революции тут было Государево имение, от которого остались кирпичная резиденция Великого Князя Михаила. Здесь в Байрам-Али Г.И.Карпову предстояло выступить в совершенно новом для него амплуа – сначала доцента кафедры общественно-политических наук, а с 5 мая 1933 года и директора размещённого в Байрам-Али Туркменского агрохлопкового института. Это было очередным, но, к сожалению, далеко не последним и не худшим испытанием в жизни учёного.

Партийное руководство институтом осуществляли работники местного политотдела – предшественника современного райкома партии. Следуя общим директивам сверху, политотдельцы, помимо идеологической работы, пытались грубо вмешиваться непосредственно в учебный процесс, в работу специалистов, и, естественно, это вело не к улучшению общего положения дел в институте, а наоборот. Ознакомившись на месте с подобной практикой, Г.И.Карпов посоветовал политотдельцам не подменять агрономов, а по мере возможности помочь им в их нелёгком труде педагогов-практиков. «На помощь политотдельцам, - пишет в своих воспоминаниях, составленных в 1966 году, бывший начальник Байрам-Алийской МТС Мамед Акперович Ризаев, - пришли руководители дислоцированного в Байрам-Али Туркменского хлопкового института товарищи Г.И.Карпов и Амброк, организовавшие для них цикл лекций, докладов и практических занятий».[12]

В силу своих человеческих качеств и ответственности за порученное дело Георгий Иванович в период работы в Байрам-Али, насколько ему позволяли обстоятельства, стремился не только к подъёму уровня профессионально-учебного процесса в вверенном ему учебном заведении, но и к улучшению общего морально-психологического климата в коллективе преподавателей и студентов, сознательного пробуждения их творческих сил, что, конечно, самым непосредственным образом положительно отражалось, с одной стороны, на передаче, а с другой – на постижении тайн изучаемой науки.

 

Занимаясь делами института, чей профиль был так далёк от гуманитарных интересов Карпова, он, тем не менее, продолжал, когда это удавалось, пополнять новыми сведениями свои историко-этнографические материалы о туркменах, и, в частности, по их родоплеменной структуре, записывать разного рода фольклорный и фольклорно-этнографический материал. Правда, для любимого дела времени и возможностей было немного. Помимо занятости по официальной службе положение значительно усложнялось семейными обстоятельствами.

У Георгия Ивановича и Александры Константиновны, как и у родителей Карпова, было восемь детей – по четыре сына и четыре дочери: Виктор (1920 г.р.; Караваинка), Борис (1922 г.р.; Ташкент), Георгий (1924 г.р.; Ашхабад), Лидия (1925 г.р.; Ашхабад), Розалия (1927 г.р.; Ашхабада), Владимир (1929 г.р.; Ашхабад), Майя (1931 г.р.; Ашхабад), Майя вторая (1933 г.р.; Байрам-Али). Жене Георгий Ивановича из-за малышей приходилось, естественно, тоже быть дома, довольствуясь ролью домохозяйки. И содержать, хоть и на директорскую зарплату, столь многочисленное, почти в десять душ, семейство было весьма непросто. К тому же, как гласит горькая русская пословица «Беда одна не ходит», семейные беды со смертью в 1932 году, незадолго до переезда из Ашхабада в Байрам-Али, годовалой младшей дочери Майи не прекратились. В следующем, 1933 году, после одной из больших, на всю семью, стирок, разгорячённая Александра Константиновна имела неосторожность постоять на прохладном сквозняке. Последовало острое крупозное воспаление лёгких и районная медицина оказалась бессильна: в сорок два года ушла из жизни супруга и мать семерых детей, старшему из которых исполнилось всего тринадцать лет, а младшей, родившейся уже в Байрам-Али, Майе второй (названной именем предшествовавшей ей умершей сестры), было лишь три месяца. «Отец, - вспоминает Лидия Георгиевна, - очень переживал, плакал по маме, хотя в отношении образования, кругозора, интеллекта между ними и была огромная разница. Но здесь образование и интеллект были, конечно, не причём».

Коллеги и добрые знакомые Греоргия Ивановича – русские, туркмены, армяне – проявили большое сочувствие и участие в постигшем его горе. Старались оказать помощь всем, чем могли. Но как кардинально помочь в главном вопросе, который теперь встал перед ним во всей своей остроте – что делать с детьми, – конечно, не знали. В этой ситуации благородный поступок, можно даже сказать – жертву во имя благородной цели совершила младшая сестра Карпова Анна первая. Лишённая судьбой своих собственных детей (все они, семеро, умерли в младенчестве и малолетстве, причем последний сын был задавлен обвалом песка на берегу Волги), она, оставив в Поволжье и хозяйство и мужа, то есть фактически зачеркнув свою собственную жизнь, приехала в далёкий Байрам-Али, чтобы посвятить себя воспитанию племянников и племянниц.

 

Первоначально Анне Ивановне – тёте Ане – пришлось заниматься четырьмя племянниками, так как ещё до её приезда в Байрам-Али, видя отчаянное положение Георгия Ивановича, малышку Майю решил взять к себе на какой-то период живший в то время недалеко, в Мары, дядя Петя – двоюродный брат Карпова по матери. Заодно они с женой забрали и Лиду, которой тогда шёл всего восьмой год, чтобы было, кому помогать присматривать за Майей. Лидия Георгиевна вспоминает, как ей было тяжело в таком возрасте всё время возиться с подрастающей сестрёнкой, носить её на руках. Однако она не жаловалась дяде Пете, который, возможно, и не знал, что почти вся забота о маленьком ребёнке была переложена в семье на плечи другого ребёнка. Однажды рабочие дровяного склада, где работал и возле которого жил дядя Петя, за поленницей дров обнаружили плачущую девочку с ребёнком на руках и рассказали ему об этом. После чего вскоре в Мары приехал Виктор, самый старший брат Лидии Георгиевны, и увёз её домой. Майя же оставалась в семье дяди Пети ещё несколько месяцев, начала уже ходить. Но, увы, видимо имя, которое ей дали в память об ушедшей сестре, и впрямь оказалось роковым: в начале 1934 года она тяжело заболела и умерла, прожив на свете, как и её предшественница, всего примерно один год.

 

 

Продолжение следует.



[1] За социалистическую Туркмению, 1932, № 1-2, С.2.

[2] Там же.

[3] Там же, С.3.

[4] За социалистическую Туркмению. 1932, № 1-2, С.45-50.

[5] Там же, С.48.

[6] Там же, С.25-26.

[7] Там же, С.11.

[8] Это, кстати, подтвердилось в 50-х годах отказом от идеи строительства Главного Туркменского канала через Кара-Кумы. А призыв учёных к бережному отношению к пустыне находит свою иллюстрацию в том плачевном состоянии, в какое превратило её ныне небрежное и непродуманное наступление человека.

[9] За социалистическую Туркмению, 1932, №1-2, С.13.

[10] Там же, С.14.

[11] Проявление такой «лояльности» новым «веяниям» не уберегло, однако, авторов от волны репрессий 1937-1938 гг. С.А.Ершов, правда, через некоторое время был выпущен на волю и продолжил работу, а П.Арбеков исчез и дальнейшая его судьба неизвестна.

[12] Партархив Института общественно-политических исследований при ЦК КП Туркменистана, Ф.51, оп.16, д.669, л.18.

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Август
П В С Ч П С В

 

123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009