Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 5.
Хроники, часть 4

(Продолжение книги С.Демидова о Г.И.Карпове).

 

Первый номер «Туркменоведения» за 1931 год вышел сдвоенным, соединив в себе №1 и №2. Как и намного более низкий уровень полиграфии (жёлтая бумага, мелкий шрифт), художественного оформления (рисунков нет совсем; на многих фото невозможно разобрать, что изображено), так и содержание журнала говорят сами за себя. Неподписанная, но, скорее всего, принадлежащая перу редактора, огромная, на шести страницах, передовица «Взять темпы, обеспечит качество» и по названию, и по своему характеру, и по языку напоминает не статью в национальном республиканском научно-популярном журнале, а трафаретную публикацию в районной партийной газете застойных времён.

Направленность всей статьи, сопровождаемой вынесенными на поля цитатами из выступлений Сталина, Ленина, Молотова и Кагановича, отражает недвусмысленно и в довольно грубой форме выраженное стремление тогдашнего руководства страны, командно-бюрократического аппарата управления превратить отечественную науку лишь в безропотную служанку своих сиюминутных, утилитарных нужд, а учёных лишить свободы творческой мысли, навязать им единообразие в мышлении и методологии научных разработок.

Вторым, тесно связанным с этой установкой моментом здесь является настойчивое желание в столь тонкий механизм как научная мысль, научное творчество непременно внедрить применяемый на производстве метод так называемого социалистического соревнования. В настоящее время, когда в нашем обществе началось возрождение человеческого духа и нормальных, логических отношений, в том числе и в науке, многое из того, что начало усиленно внедряться в конце 20-х – начале 30-х годов и довлело в течение многих десятилетий, стало, хотя, к сожалению, ещё довольно медленно, уходить из жизни. Воспоминание о том, что учёные мужи и дамы ещё совсем недавно с серьёзным видом рассуждали, а чаще равнодушно голосовали за то, чтобы согласно соцсоревнованию закончить многолетнее научное исследование на десять или пятнадцать дней раньше, сегодня вызывает лишь улыбку. Но не до улыбки было настоящим исследователям, в данном случае Туркменистана, на рубеже 30-х годов, когда в упомянутой передовице можно было прочитать, что «не следует опасаться, - правильно предостерегает «Научный работник», - что наука сделается служанкой производства, что пути её развития будут ограничены лишь работой по вопросам производственной жизни, что наука сделается только прикладной, и развитие теории остановится».[1]

Главное, что требует статья от учёных Туркменистана, - это коренной перестройки, подчинение научно-исследовательского дела производственным задачам социалистического строительства, усиления темпов и повышения качества самой работы.[2] Основная задача, о которой неоднократно упоминает автор, - выполнение пятилетки, пятилетних планов в четыре года. А для этого, по его мнению, прежде всего, необходимо внедрение соцсоревнования и ударничества, которые, как сетует автор, к нам (т.е. в научные учреждения Туркменистана), ещё не проникли.

В конце статьи ещё раз подчёркивается, что «вопрос о переходе на рельсы ударничества становится стержневым вопросом дня».[3] Поэтому неудивительно прочитать и о том, что «вести бесконечные споры, скажем, о черепке, зная заранее, что разгадка происхождения его не внесёт ничего нового в изучение материальной культуры, или дискуссировать о происхождении какого-либо хана, роль которого в истории туркменского народа определяется нулём, в то время, когда на фронте социалистического строительства и культурной революции непочатый край серьёзной и неотложной работы - это, по меньшей мере, расточительство»[4] (выделено в тексте - С.Д.). Однако, обвинение в подобном «расточительстве», квалифицированном, как вредительское разбазаривание народных средств, через несколько лет, в 1937 – 1938 гг., фигурировало как одно из ложных обвинений, предъявленных некоторым учёным Туркменистана, в том числе историкам, которые подверглись репрессиям.

Но, помимо обвинений в расточительстве и слабом стремлении к ударничеству, научные кадры обвиняются в статье и в идеологических грехах. Как говорится, не моргнув глазом, автор, или авторы передовицы пишут: «В нынешний этап развития нашей революции нам нужен не работник науки «вообще», даже не честный служащий, старающийся выполнить «социальный заказ», а такой учёный, который обладал бы ясно-определившимся общественно-политическим кругозором».[5] Подобная предпосылка перекрывала дорогу многим подлинным специалистам, которые, с точки зрения тех или иных руководителей, являлись ещё недостаточно «ясно-определившимися», а наоборот, открывала дорогу разного рода демагогической посредственности, что в дальнейшем сильно повлияло на общий уровень отечественной науки.

Из научных учреждений главный огонь критики в статье направлен против руководимого Г.И.Карповым Института Туркменской культуры: «С задачами, поставленным вторым годом пятилетки, в особенности ударным кварталом, в который необходимо было развернуть болшевистскую подготовку к выполнению гигантской производственной программы третьего года пятилетки, Туркменкульт в значительной мере не справился».[6] Это обвинение аргументируется тем, что основное внимание в институте было уделено изучению прошлого туркменского народа, и тем, что большинство научных работников «ещё не овладело единственно научной методологией максизма-лининизма и поэтому труды их порой беспринципны, безустановочны, не затрагивают «житейских волнений» и классовых битв».[7] Подобное обвинение, которое ряду честных и талантливых учёных в то время стоило здоровья и места работы, спустя шесть-семь лет могло стоить уже многих лет заключения или даже жизни, будучи интерпретировано как подрыв советской науки путём протаскивания буржуазных методов или ещё хуже. А объединённый местком обвинялся в том, что не сумел внедрить в практику ударничество в научно-исследовательских учреждениях, за которое, если верить статье, в ноябре прошлого, 1930-го года высказывалось общее собрание работников Туркменкульта, Ботанического института, экспедиции Лугового института и Государственного музея.

Остановиться столь подробно на положениях цитированной программной статьи-передовицы необходимо было для того, чтобы читателю стало яснее, в какой удушающей обстановке, пришедшей на смену в целом всё же более свободному и благоприятному для научного и иного творчества предыдущему десятилетию, пришлось в этот период трудиться, возглавляя историческую науку Туркменистана, Г.И.Карпову.

О дальнейшем содержании рассматриваемого двойного номера журнала можно судить по созвучным своим характером передовице следующим за ней материалам – статье «За единство ленинских философских позиций» редактора журнала И.Усталого, вышедшей под рубрикой «В борьбе на два фронта» и посвящённой критике, с одной стороны, группы философов во главе с Дебориным, которую обвиняли в ревизионизме марксизма, а с другой – с «главной опасностью на данном этапе», а именно механической ревизией марксизма по Бухарину. В заключении автор ратует за то, что «эта борьба на два фронта… не может быть ограничена рамками научно-исследовательской работы», а «ею надо пропитать (выделено нами – С.Д.) программы всех учебных заведений и курсов».[8]

За этой публикацией идёт выдержанная в том же духе статья А.Кр-ина «Теоретическая база правого уклона (Усилить борьбу с механической ревизией исторического марксизма)», имеющая антибухаринскую направленность. Затем следует семь материалов, посвящённых частным хозяйственно-экологическим вопросам.

Далее, в подборке «Боевые задачи краеведения», даётся такая публикация как «Усилить партийное руководство (Директивное письмо культпрома ЦК КП(б)Т», подписанная не рядовым автором, а зам.зав.культпрома ЦК КП(Б)Т Вельтнером. В ней городским и районным комитетам партии, бюро партячеек прямо предлагается обеспечить своим руководством краеведческие организации всех видов, то есть краеведческая работа ставится под жёсткий партийный контроль. А чтобы добиться этого, тем, кто осуществляет партийное руководство местным краеведением, необходимо придерживаться заботливо перечисленных девяти пунктов, из которых, думается, стоит привести два примера: «Всеми мерами бороться с академическим краеведением, для которого всё интересно, всё пригодится, если не для жизни, то для описательской «науки». Надо твёрдо держать курс на производственное (выделено нами – С.Д.) краеведение» (шестой пункт) и «Вытравлять всеми способами краеведческий аполитизм, не идущий дальше научного объяснения мира» (восьмой пункт).[9]

Следующая публикация из этой подборки – «На социалистические рельсы (новый этап в развитии краеведения) – развёртывает далее вышеизложенную директиву ЦК КП(б)Т о краеведении, предостерегает от аполитичности в краеведении, обращает внимание на три момента, которые необходимо учитывать: борьбу с чистым» краеведением, великорусскими теориями и течениями буржуазной науки и национал-шовинистическим уклоном («Эти случаи особенно часты при изучении истории туркменского народа. Этим уклонам, в некоторой степени, подвержены и отдельные туркменские поэты»).[10] Автор всячески ратует за выдвижение в центр внимания краеведческой работы индустриализации, решительно заявляет, что в советском краеведении «академическому болоту, реакционным настроениям, аполитичности… нет места».[11]

Третьим в подборке дан без подписи материал «Пятидневка краеведения (За новые кадры советских краеведов)», в котором повторяются мысли двух предыдущих публикаций и говорится о планируемой к проведению в марте пятидневке вовлечения масс в краеведческое дело. А поскольку пятидневка совпадает в Туркмении с посевной компанией, задачи этой пятидневки должны быть увязаны « с задачами второй большевистской весны, направив краеведческую работу, главным образом по руслу содействия выполнению плана посевной, в особенности контрольных заданий по хлопку».[12] Все подобного рода вышеназванные публикации занимают больше половины журнала.

Среди остальных, с нашей точки зрения, достойны внимания статьи Г.И.Карпова «Историческая справка (Формы хивинского и бухарского землевладения и налоговая система)» и П.Арбекова «Захват Мерва», исследующая по архивным данным события 80-х годов XIX века, его же заметка «Рабат Куфен» о средневековом укреплённом караван-сарае, который автор идентифицирует с современными развалинами Чогундур на территории нынешнего Каахкинского района. С. Ершовым в публикации «От случая – к плану» даётся обзор работ, проведённых по археологическому изучению Туркмении в период до создания секции археологии Туркменкульта. В статье В.Тихоновича «Пути пройденные и предстоящие» делается попытка реконструкции туркменской национальной культуры.

И, наконец, вышедший под рубрикой «Научно-исследовательское дело», материал «Туркменкульт в третьем, решающем» отражает довольно подробный план работы института в 1931 году по каждому из семи его подразделений. Материал не подписан, но, судя по всему, был подготовлен директором института. План этот, в противоположность напечатанным в этом же номере журнала и цитированным выше передовице и некоторым другим статьям с их вульгарно-партийным языком, изложен чётко и ясно и свидетельствует о серьёзных разносторонних разработках в институте различных вопросов и проблем, связанных с изучением прошлого и настоящего Туркменистана в аспекте истории, литературоведения, языкознания, этнографии, археологии, искусствоведения и практического краеведения. Для иллюстрации можно упомянуть о планах секции истории и кабинета этнографии.

В первом случае отмечается, что секция истории[13] за непродолжительное время своего существования уже дала ряд ценных материалов по истории туркмен, причём. «к числу работ, представляющих наибольшую ценность, в первую очередь должны быть отнесены опубликованные и готовящиеся к печати труды Г.Карпова, много поработавшего над изучением родословной туркмен».[14] Признавая некоторые недочёты, имевшие место на начальном этапе своей работы, секция намечает их устранение благодаря продуманному плану на 1931 год. Подчёркивается, что не только в текущем, но и в ближайшие годы, работа секции, существующей всего три года, должна идти, главным образом, по линии накопления исторических материалов, для чего предусматриваются три канала: сбор печатных и рукописных первоисточников (труды арабских географов, персидских историков, фирманы и т.д.) для организации научной исторической библиотеки; сбор и систематизация исторических материалов (дела туркестанского и оренбургского генерал-губернаторов, главноначальствующего на Кавказе, ставропольский и астраханский архивы и т.д.), часть которых намечается опубликовать с соответствующими комментариями в «Трудах Туркменкульта» и в «Туркменоведении»; учёт данных археологических исследований Туркмении и публикаций в периодический и непериодической научной литературе.

Секцией истории намечается установление более тесных и постоянных контактов как с другими подразделениями (прежде всего – секцией археологии) внутри института, так и вне его – Цуарделом ТССР, Комакадемией, Ранионом и т.д. Конкретно уже в текущем году секцией намечено: организовать подбор материалов о завоевании Туркмении царизмом, а также по национально-освободительному и революционному движению, истории ирригации и хлебопроизводства, истории профдвижения; подготовить к печати сверенный по пяти рукописям текст «Родословной туркмен» Абдуль Гази, с переводом на русский язык и научными комментариями; сдать в печать большой историко-антологический очерк туркмен. Для сбора исторических преданий и сказаний планом предусмотрены две поездки научных работников по районам республики. Практические задачи в области массовой работы связаны прежде всего с созданием кружков по изучению истории региона для широкой аудитории и для актива.

По кабинету этнографии[15] предполагается участие его научных работников в комплексной этнолого-лингвистической экспедиции Туркменкульта в Каракалинский и Кизылатреский районы для изучения материальной культуры гокленов и иомудов. В текущем году будет закончена и сдана в печать монография «Материальная культура туркменских племён – мервские теке, салыр и сарык». Совместно с Книжной палатой будет проводиться обработка библиографических материалов для подготовки издания «Итоги и задачи этнографического изучения Туркмении». Вместе с другими подразделениями института и краеведческой сетью будут проработаны две темы, связанные с раскрепощением женщины: туркменка в колхозе и туркменка в органах управления. Общественно-массовая работа кабинета выразится в помощи Центральному бюро краеведения в руководстве краеведческим движением и в периодических докладах на массовых собраниях и краеведческих кружках.

Всё вышесказанное свидетельствует, что работа ведущего в то время научного учреждения республики, Туркменкульта, при всех имевшихся недочётах шла нормально. Однако, исходившая из ложного утверждения Сталина партийно-политическая устновка о непременном обострении классовой борьбы по мере строительства социализма и беспрекословном подчинении всего сущего сиюминутным нуждам этого строительства не только продолжалась, но и ужесточалась и набирала темпы. В рассматриваемом нами аспекте это нашло отражение в фактическом закрытии с января 1932 г. журнала «Туркменноведение». И хотя новый ежемесячник – «За социалистическую Туркмению» - в первом номере провозгласил себя, как орган Института туркменской культуры, преемником «Туркмноведения», таковым он (по крайней мере по сравнению с «Туркмненоведением» 1927-1929 гг.) стать ни по своей направленности, отразившейся и в названии, ни по духу не мог. Впрочем, в последний период, после отстранения Г.И.Карпова с поста редактора, метаморфозы, происходившие с «Туркменоведением», подвели его к этой закономерной трансформации в «За социалистическую Туркмению». Ведь в даже даваемой в шапке издания характеристике «Туркменоведения» последнего года акценты были расставлены следующим образом – «Журнал политики, культуры, научно-исследовательского дела и краеведения», то есть политика на первом месте, а наука – в конце.

 

Продолжение следует.

 



[1] Туркменоведение, 1931, № 1-2, С.7. «Научный работник» - союзное периодическое издание.

[2] Там же, С.5.

[3] Там же, С.8.

[4] Там же, С.6-7.

[5] Туркменоведение, 1931, № 1-2, С.6-7.

[6] Там же, С.5.

[7] Там же, С.6.

[8] Туркменоведение, 1931, № 1-2, С.12.

[9] Туркменоведение, 1931, № 1-2, С.42.

[10] Там же, С.43-44.

[11] Там же, С.44.

[12] Там же, с.47.

[13] Туркменоведение, 1931, № 1-2. С.37.

[14] Там же.

[15] Туркменоведение, 1031, № 1-2, С.38-39.

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Октябрь
П В С Ч П С В
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

 

 

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009