Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 3.
Хроники, часть 4

(Продолжение книги С.Демидова о Карпове Г.И.).

Выдававшиеся нечасто более или менее свободные минуты Георгий Иванович отдавал игре на любимом инструменте – скрипке (после войны, правда, брать её в руки не пришлось – не было уже ни времени, ни самого инструмента); рисованию, например, лишь по рисункам отца, сделанным по памяти, Лидия Георгиевна получила какое-то представление об облике её деда и бабушки, родителей Георгия Ивановича, от которых не осталось фотографий); пел песни или романсы (один из любимых – «Мне всё равно – страдать иль наслаждаться), ходил с детьми в кино или театр.

Кстати, в памяти Лидии Георгиевны сохранился связанный с одним из послевоенных посещений театра эпизод, ярко характеризующий отношение Г.И.Карпова к развитию туркменкой культуры. Он специально повёл дочерей Лиду и Розу в ашхабадский театр оперы и балета на премьеру оперы «Евгений Онегин», подготовленной на туркменском языке. По возвращении домой младшая сестра Лидии Георгиевны – Роза, которой тогда было лет восемнадцать, будучи ещё слишком юной девушкой, склонной порой следовать чужому мнению, имела неосторожность повторить услышанные ею чьи-то слова о том, что местные артисты в такой глубоко национальной русской опере выглядят несколько смешными. Отец пришёл в страшный гнев и чуть её не ударил: «Да понимаешь ли ты, что это первая опера на туркменском! Это же целое событие в туркменской культуре!». Георгий Иванович искренне радовался каждому новому явлению, связанному не только с развитием науки, но и культуры и искусства туркменского народа. И не только радовался, но вносил по возможности и свою собственную лепту – в частности, в виде сбора и переводов образцов туркменского народного творчества и поэтов-классиков, участия в подготовке русско-туркменского словаря, написания в соавторстве комедии «Кел» («Плешивый»), поставленной на сцене Туркменского драматического театра ещё до войны. Кстати, пьеса шла на туркменском языке, Георгий Иванович принёс билеты для любимой дочери Лидии и своей сестры Анны, и они смогли убедиться воочию в тёплом приёме, который был оказан зрителями этому произведению.

Через четыре года по приезде в Туркменистан, в 1926 году Г.И.Карпов становится ответственным секретарём Центрального Исполнительного Комитета республики. Это значительно расширяло круг вопросов жизни Туркменистана, в решении которых ему пришлось принимать самое деятельное участие. Часть из них была непосредственно связана с историко-культурными аспектами, порой самого необычного характера. Так, например, работники городского хозяйства Байрам-Али для того, чтобы улицы городка не были столь пыльными, приняли «мудрое» решение – вымостить их кирпичами с одного из наиболее известных памятников средневековой архитектуры Туркменистана мавзолея сельджукского правления Султана Санджара. Сообщение об этом безнравственном решении, которое уже начало осуществляться, дошло до Г.И.Карпова. Он тут же строго распорядился прекратить это варварство и, таким образом, от памятника, ставшего ныне своего рода символом истории Туркменистана, была отведена угроза уничтожения.[1]

И как заместителю наркома внутренних дел, и как члену ЦИК ТССР Г.И.Карпову приходилось немало ездить по необъятным просторам республики, бывать в самых отдалённых её уголках, встречаться, знакомясь с положением дел на местах, с самыми различными людьми. В 20-е годы подобные поездки, не в пример более поздним периодам, были сопряжены не только с гораздо большими физическими нагрузками, но порой и с риском для жизни, требовали личного мужества. В качестве своего рода иллюстрации к сказанному можно привести эпизод, связанный с ознакомительно-инспекционной поездкой представителей правительственной комиссии из Ашхабада в районы Чарджоуского округа в апреле 1926 года.

Об этом эпизоде, в частности, упоминает в своих воспоминаниях, написанных в 1964 году, Байрам Ниязов, работавший в 1926 году уполномоченным Чарджоуского окружного уголовного розыска. Возглавляемая председателем ЦИК ТССР Н.А.Паскудским комиссия, в состав которой кроме него входило ещё восемь человек, представлявших различные наркоматы и ведомства (Карпов, Байрам Сахатов, Дормидонтов, Никитин, Фомкин, Плеханов и Мушников), 18 апреля выехала из Сакара в Старый Чарджуй. Проехав всего 4-5 километров, комиссия встретила банду басмачей Анна Сердара из 50-ти – 60-ти вооружённых всадников, шедшую в сторону афганской границы. Члены комиссии были высажены из фаэтонов, на которых они ехали, у них отобрали верхнюю одежду, обувь, деньги и часы. А Дормидонтов, попытавшийся оказать вооружённое сопротивление, был в упор застрелен одним из бандитов. Произошло всё это всего в 30-ти километрах от Чарджуя, куда члены комиссии добрались лишь поздно вечером. С помощью местных товарищей они кое-как экипировались и Г.И.Карпов, например, уже через час инспектировал правовые органы округа, где и познакомился с будущим автором воспоминаний, который в тот момент был дежурным по окружному УГРО. На преследование басмачей был послан спецотряд, но те успели уйти за кордон. Тело Дормидонтова привезли в Ашхабад и похоронили с воинскими почестями. Бандиты не знали, что столкнулись с правительственной комиссией, ошибочно решив, что это члены одной из научных экспедиций, иначе последствия подобной встречи могли бы быть намного трагичнее.[2]

Говоря о начале деятельности Г.И.Карпова в Туркменистане, следует отметить быстрое установление им тесных контактов с органами местной периодической печати и активное сотрудничество с ними. Эта активность, как увидим дальше, затем была перенесена и на специальную научную периодику. Достаточно упомянуть, что уже в 3-м – 4-м номерах от 12 и 13 ноября 1024г. республиканской газеты «Туркменская Искра», впервые вышедшей 7 ноября того же года, появилась статья Г.И.Карпова «О племенной вражде (Заметки о причинах и формах племенной вражды)», посвящённая историко-этнографическому анализу столь важной в то время проблемы. И далее, на протяжении целого ряда лет, перо Георгия Ивановича не забывало полос этой газеты. Позднее, с созданием республиканской комсомольско-молодёжной газеты «Комсомолец Туркменистана» Г.И.Карпов довольно активно начинает сотрудничать и с нею. Работавший с 1939 г. штатным сотрудником этой газеты журналист Г.С.Соколов в своих воспоминаниях, говоря о её внештатном активе, отметил, что «в нашей молодёжной газете сотрудничал и заслуженный деятель науки ТССР, старый коммунист, историк Георгий Иванович Карпов».[3] Подобную картину мы видим и по отношению к республиканским журналам, как популярным, так и сугубо научным. Думается, достаточно отметить, что довольно большая статья Георгия Ивановича под несколько, может быть, претенциозным для настоящего времени названием «Пережитки бескультурья» появилась уже на страницах 1-го номера ежемесячного научно-популярного журнала «Туркменоведение» (сентябрь 1927г.). В дальнейшем публикации Г.И.Карпова под его подлинной фамилией или выбранным им себе псевдонимом Х.Бахтияров (от «Бахтияр» - «счастливый», и здесь, как видим, Восток!) выходили регулярно на протяжении всего периода, пока издавался журнал. Позднее, в конце войны и даже в послевоенный период, когда Г.И.Карпов был уже тяжело болен, такую же интенсивность его контактов с периодикой мы видим в отношении чисто научных изданий: например, выходивших 6 раз в год «Известий ТФ АН ТССР» (1944 – №№ 2, 3; 1945 - №№ 1, 3, 4, 5, 6; 1946 - №№ - 3, 4) и «Советская Этнография» (1946 - № 1; 1947 – №3).

Для характеристики образа Г.И.Карпова интересен и такой штрих, как отношение к религии. Сам он был атеистом, но к родственникам, стоявшим на других позициях, никогда не проявлял нетерпимости, несмотря на своё положение и ту общую политику вульгарного атеизма и грубого искоренения веры, которая насаждалась в нашей стране в 20-е – 30-е годы. Супруга его – мать Лидии Георгиевны, по словам последней, была человеком набожным, хотя молящейся её она никогда не видела. Набожность Александры Константиновны, простой женщины, была вполне объяснима, так как она выросла в семье, где родители были глубоко верующими людьми. Когда они гостили у дочки и зятя-атеиста, то по старой крестьянской традиции осеняли себя крестным знамением перед и после трапезы, но, всё же, стараясь не очень демонстрировать это перед Георгием Ивановичем. Если же кто-то из внуков – юных атеистов – подсмеивался над поведением деда с бабушкой, то получал от них, или от матери подзатыльник. В 1934 или 1935 гг. произошёл ещё один характерный эпизод, который также запомнился Лидии Георгиевне. Её брат Борис, которому в то время было лет двенадцать-тринадцать, под влиянием, очевидно, тогдашней школьной пропаганды решил с несколькими такими же, как он, мальчишками выступить в роли «борцов» с духовенством. Войдя в церковь, они хором громко крикнули: «Поп – дурак!». Узнав об этом, Георгий Иванович как следует отчитал сына: «То, что ты сделал – хулиганство! И запомни: священники – люди образованные».

Будучи ответственным секретарём ЦИК ТССР, Г.И.Крпову, как и другим руководящим работникам, приходилось вникать во многие дела, содействовать решению различных актуальных жизненных вопросов того времени, в том числе связанных и с положением женщин и детей. А какая тяжёлая нагрузка ложится на плечи женщин в семье, особенно многодетной, он знал как на примере своей матери, так и на примере своего многочисленного семейства, особо остро почувствовав это, когда так рано лишился жены. Поэтому, по мере возможности, Георгий Иванович стремился к тому, чтобы облегчить удел женщины, устроить судьбу обиженных жизнью детей.

Помимо собственно детских домов, где нашли приют дети, оставшиеся сиротами в результате различных жизненных коллизий и гражданской войны, в середине 20-х годов в Ашхабаде были открыты специально два Дома дайханки, где воспитывались и получали образование несовершеннолетние девочки-подростки, явившиеся жертвой вековых традиций насильственной выдачи замуж малолетних и сбежавшие или освобождённые от своих великовозрастных мужей. Многие из этих девочек-туркменок стали в последствии хорошими специалистами в различных областях народного хозяйства, просвещения, культуры и искусства своей республики, внесли достойный вклад в развитие родного Туркменистана. В написанных в 1966 г. воспоминаниях В.П.Шуруповой, чья мать, хорошо знавшая местные традиции и языки, была одной из наиболее активных воспитательниц этого Дома дайханки, встречаются строки: «Большую работу по улучшению быта женщин города и села провели жен.активистки под руководством ответственного секретаря ЦИК ТССР Г.И.Карпова, который был одновременно и председателем КУБТ».[4]

Аббревиатура КУБТ означает – Комиссия по улучшению быта трудящихся женщин. Положение о таких комиссиях, которых в 1930-м году насчитывалось уже более 27, было утверждено ЦИК ТССР в феврале 1926 г. Вместе с организаторами народного образования они проводили работу «по вовлечению женщин и девушек-туркменок в школы, поднимали этот вопрос на собраниях дайхан и дайханок, совещаниях женщин-членов Советов, среди учительства, заостряли его перед районными исполнительными комитетами и аульными Советами. Эти кампании производили положительное воздействие на массы и способствовали постоянному увеличению численности женщин в школах».[5]

Думается, что работа по линии наркомата внутренних дел тяготила Георгия Ивановича, стремившегося, судя по всему, целиком отдаться научной деятельности. И в 1927 г. эта его мечта осуществилась. Создав при ЦИК ТССР Историко-краеведческую комиссию, он руководит её работой. А в декабре того же года, в значительной степени благодаря его усилиям, при Совете Народных Комисаров республики образуется Институт туркменской культуры, положивший прочное начало серьёзной гуманитарной академической науке в Туркменистане.

Конечно, становление и развитие исторической науки в Советском Туркменистане, как и науки вообще, произошло не сразу. Главной предпосылкой здесь явилось то, что в октябре 1924 года туркменский народ впервые в своей истории получил возможность иметь самостоятельное национально-государственное образование – была создана Туркменская Советская социалистическая республика. Это, естественно, явилось мощным толчком к всестороннему – экономическому, социальному, культурному – развитию региона. Наметились и перспективы серьёзного развития разных направлений науки, в том числе исторической. «С образованием ТССР (1924), - справедливо отмечают авторы очерка «История Туркменистана» в энциклопедическом справочнике «Туркменская Советская социалистическая республика», - появились научные учреждения, занимавшиеся изучением истории Туркменистана и подготовкой национальных кадров историков».[6]

Так, в конце 1924 года при Наркомпросе (Народном Комиссариате просвещения) ТССР был организован государственный учёный совет, ведавший научными исследованиями, в том числе и историческими, а при Государственном музее – Общество краеведения, ставшее позднее Историко-краеведческой комиссией при ЦИК ТССР. В начале 1925 г. созданный ранее в Ашхабаде областной архив стал Центральным управлением архивных дел. Но особое значение в данном аспекте сыграло, несомненно, создание упомянутого Института туркменской культуры, более известного под несколько необычно звучащим сокращённым названием Туркменкульт, который в мае 1932 г. был преобразован в Туркменский государственный научно-исследовательский институт при Наркомпросе ТССР. Позднее с расширением тематики исследований и ростом научных кадров, в мае 1935 г. последний был разделён на два отдельных института[7] - Государственный институт истории и Государственный институт языка и литературы,[8] которые в составе Академии Наук ТССР ведут свою работу и в настоящее время.

Таким образом, следует подчеркнуть, что у истоков современного академического Института истории им.Ш.Батырова, являющегося в республике главным центром, объединяющем усилия значительной части туркменских историков, археологов, этнографов, востоковедов, культурологов и искусствоведов, стоял Институт туркменской культуры, в создании которого значительную роль сыграл Г.И.Карпов, ставший первым его руководителем. Он же был и первым директором Института истории, возглавлявшим его в течение ряда лет.

Продолжение следует.



[1] Косаев М. Георгий Карпов. Эдебият ве сунгат. – 1988, 15 июля.

[2] Воспоминания Ниязова Байрама (1899г.р.). – Партархив Института общественго0поличических исследований при ЦК КПТ, ф.51, оп.16, д.597, л.10.

[3] Партархив Института общественно-политических исследований при ЦК КПТ, ф.51, оп.16, д.725, л.7.

[4] Партархив института общественно-политических исследований при ЦК КПТ, ф.51, оп.16, д.879, л.4.

[5] Караджаева Г.А. Из истории просвещения женщины-туркменки. – Ашхабад: Ылым, 1984, С.54.

[6] Атамамедов Н.В., Каррыев А.К. Наука: история Туркменистана.- Энциклопедический справочник «Туркменская Советская социалистическая республика».- Ашхабад, 1984. -С.304.

[7] Оба вышеназванных института в декабре 1985 г. торжественно, у историков даже с игровыми сценами, подготовленными рядом секторов, отметили свой 50-летний юбилей.

[8] Решением Президиума АН ТССР от 29 марта 1991 г. он в свою очередь разделился на два самостоятельных института – Институт языка и Институт литературы.

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Июнь
П В С Ч П С В

 

 

 

1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009