Cайт
Объединенной Демократической оппозиции Туркменистана (ОДОТ)
Эркин Туркменистан (Свободный Туркменистан)
Рубрики:

***

Краткая справка о туркменистане:
  • Территория: 488,1 кв.км (С юга на север - 650 км, с запада на восток - 1100 км).
  • Население: 4,350 млн. 80 % - туркмены
  • Религия - ислам (сунниты)
  • День независимости: 27 октября (1991 г.)
  • Форма правления: президентская республика
  • Правитель - Гурбангулы Бердымухаммедов, 2007-...
  • Государственный язык: туркменский
  • Столица: Ашгабат (540 тыс. чел.)
  • Денежная единица - с ноября 1993 года манат (курс: 1 USD = 14250).

***



Рейтинг@Mail.ru


Георгий Иванович Карпов - туркменский историк и учёный. Часть 20. Прочее.
Хроники, часть 4

П Р О Ч Е Е

 

В эту рубрику мы решили включить те публикации и материалы Г.И.Карпова, которые не вписываются напрямую ни в одну из вышерассмотренных рубрик. Сюда, в частности, можно отнести некоторые его рецензии на публикации, не связанные с историей и культурой Туркменистана, а также пробы пера Георгия Ивановича в области художественной литературы, прежде всего драматургии.

Как уже отмечалось, у Карпова нами не обнаружено каких-либо публикаций или неопубликованных материалов, специально посвященных вопросам религии туркмен. Хотя различных верований туркмен (и не только их) в ряде своих работ он касался самым непосредственным образом. Наиболее близкую к такой тематике статью о вакуфах мы отнесли к другой рубрике. Особняком стоит и информация-рецензия «Содержание Корана», на новую публикацию религиоведа Л.Климовича, подписанная псевдонимом Х.Бахтияров.

Рецензент отмечает, что автор построил своё исследование соответственно третьему казанскому изданию перевода Корана Саблуковым, но в конце работы даёт две дополнительных главы, восьмую и девятую, посвященные весьма интересным, малоисследованным вопросам - «Женщина, её положение и права» и «Коран и основы христианства».

Подчеркивается, хотя и довольно резко, в духе господствовавшего тогда воинствующего атеизма, что подобного рода изложение Корана с краткими комментариями, как это сделано у Л.Климовича, даёт читателю, особенно мусульманину, возможность распознать столь сильное оружие, которым двенадцать веков владеет мусульманское духовенство, как Коран. Касаясь роли самого мусульманского духовенства в СССР, рецензент однозначно считает, что она - реакционна (С.35), так как установленным фактом является его участие в басмаческих отрядах, поддержка им байских выступлений, борьба против раскрепощения женщины, разного рода мероприятий партии. Например, в Туркмении это происходило при проведении земельно-водной реформы и других начинаний, направленных на освобождение бедноты и батрачества из-под влияния баев.

Отмечается, что почти во всех мусульманских государствах мира власть деспотическо-теократическая (думается, что под словом «почти» Г.И.Карпов имеет в виду Турцию времён Ататюрка - С.Д.), противопоставляющая учение ислама коммунизму.

Рецензент обращает внимание и на чисто практический аспект применительно к тогдашней туркменской действительности: книжка, изданная десятитысячным тиражом, внесёт большой вклад в дело борьбы на антирелигиозном фронте, так как содержание Корана фактически неизвестно даже недавно созданному в республике обществу «Худайсызлар» («Безбожники»), хотя многие из его членов сами были в недавнем прошлом «правоверными» мусульманами.

Помимо разработки самого разного рода научных вопросов, привлекавших внимание Г. И. Карпова, он находил какое-то время и для контактов с литературой - прежде всего с драматургией и киносценарным делом. В 1934 году Георгий Иванович под впечатлением от знакомства с туркменским народным творчеством пишет пронизанную фольклорными мотивами поставленную позднее Ашхабадским драмтеатром пьесу «Кель» («Плешивый»), о которой мы уже упоминали в первой главе. Пьеса, носившая комедийно-сатирический характер, имела острую социальную направленность: устами главного героя, носителя народной мудрости Келя высмеивала пороки представителей правящей феодально-клерикальной верхушки (хана, везиря, ишана, бая) и деклассированных элементов (разбойников). Трудно судить обо всей пьесе, так как полный, отредактированный текст её обнаружить не удалось, тем более что для постановки она была переведена на туркменский язык. Но, судя по реакции зрителей, комедия имела шумный успех.

Успех этот, конечно, не мог придти сам собой. И хотя немалая его часть была связана с игрой актеров, прежде всего он зависел от текста самой пьесы, его проработки. А то, что проработка была довольно тщательная, свидетельствуют сохранившиеся в архиве Г.И.Карпова подготовительные фрагменты.

Так, в связанной с литературными опытом Георгия Ивановича довольно плотной папке «Караван-сарай средневековья» сохранились помеченные мартом и апрелем 1934г. три тетради с материалами к пьесе. Тетрадь № 1 (л.л. 1-7) посвящена описанию «Караван-сарая средневековья», где автор выступает не только как драматург, но и как историк, сообщая, скажем, при изображении сцен повседневной жизни караван-сараев, какие функции они выполняли, какие имели размеры (от I до 10 кв.км), распорядок дня в них, начинающегося молитвой муэдзина, основной состав их обитателей (торговцы, миссионеры, простолюдины и т.д.) и др.

В тетради № 2 (л.л.8-13) даётся «Описание гарема», где среди действующих лиц мы видим полный интернационал: здесь и армянка, и грузинка, и китаянка, и русская, и туркменка. Здесь же и толстый евнух, и служанки с кумганами с водой для утреннего умывания. И сцена скандала из-за «новенькой», привлекшей внеочередное внимание повелителя. И таинственное появление в самый неожиданный момент Келя с его обличительной речью социальных корней, из которых вырастают тираны, ханы, гаремы, рабство, муки и т.д.

В тетрадь №3 включены материалы трех видов. Это перечень имён - сцена наречения именем оставленного ханом у себя внука после изгнания снохи, якобы нарушившей нормы морали. Хан просит гостя-ишана освятить одно из имён, которые он будет предлагать: Жертва аллаха, Цветок Турана, Путеводная звезда, просто Пятница, а тот всё отвергает, предлагая лишь единственный вариант - Гара оглан, то есть «Чёрный сын». Следующий материал – «Ругань» - даёт набор различных взаимных бранных и оскорбительных выражений, которые вкладываются в уста персонажей пьесы в четвёртом действии, когда все отрицательные герои оказываются одураченными Келем. И, наконец, эмоциональная «Речь Келя» (л.л. 16-18) в 4-м, последем действии, прерываемая репликами и руганью присутствующих. В ней он гневно обличает власть имущих в самых гнусных человеческих пороках, подчеркивая, что единственно, кто совершил честный поступок, это пастух Курбан.

Следует добавить лишь, что сюжет о Келе - этом туркменском варианте русского мудрого Иванушки-дурачка - занимал Г.И.Карпова и в дальнейшем: в этой же папке находим

 

также записанное в августе 1939 г.ода изложение сюжета предания «Кель-оглан» относимого к ХYП в. (л.л. 19-20), которое повествует о взаимной любви юноши-чабана и дочери бая Хатама и помощи Кель-оглана счастью юных сердец.

Кроме получившей известность сатирической комедии «Кель» в архиве Г. И. Карпова можно обнаружить и фрагмент пьесы «На обломках былого», где должны были выступать многочисленные персонажи традиционной туркменской действительности: бай, бедняк, ишан, мулла, знахарь, батрак и т.п., а также групповые персонажи - беднота, мюриды-послушники и т.д. Об этой задумке Георгия Ивановича судить трудно, так как обнаруженный фрагмент слишком мал (л.л. 21-25), думается, однако, что, скорее всего, пьеса так и не была закончен

Встретилась нам схема ещё одной пьесы в одном действии - «Сошествие Моисея, Магомеда и Иисуса" (март 1933г.) . По своему характеру это комедия, точнее весьма непритязательный даже, можно сказать, прямолинейно-вульгарный водевиль, в котором некая девица, ругаясь, призывает на помощь всех святых для уничтожения советской власти и особенно досадивших ей чем-то, очевидно, комсомольцев. На призыв её и являются вышеназванные личности. В пьесе выступает в качестве массовки всякая нечисть - джины, арвахи и другие персонажи, фигурирует их отношение к некоторым элементам современной техники и т.п.

Одновременно с работой над пьесами Г. И. Карпов попробовал свои силы и в роли киносценариста. Так, к июню 1932 года относятся наброски либретто, как тогда называли киносценарий, художественной киноленты «Шестая дочь великого героя» , в которой Георгий Иванович поставил задачей показатъ этапы прошлого Туркменистана, доведя цепочку до образования седьмой социалистической республики - Туркменской ССР.

В июле - начале августа 1933 года Карповым было подготовлено либретто одночастевого детского кинофильма - «Красный галстук». В нём в духе вульгарного материализма рассказывается о попытках пьяницы-попа завлечь в свои сети недавнего выходца из крестьян пожилого рабочего Еремея Пяткина и его жену Евдокию. Однако с помощью появляющихся в нужный момент работающего вместе с Еремеем молодого рабочего-активиста Сергея и трёх пионеров, двое из которых - родные сын и дочь Пяткиных, а третий - мальчик-туркмен, затея попа с позором проваливается (поп спивается), а воинствующий атеизм торжествует (сцена сжигания фигур попа, помещика и кулака пионерами на площади),

В августе 1932 года Г.И.Карпов пишет заявку на либретто полнометражной, в шести частях, кинокомедии под условным названием «Туркменчилик». В сентябре студия «Туркменфильм» в лице заведующего её сценарным отделением Волжина заключает с ним договор, выдав аванс и оговорив представление полного текста киносценария не позже ноября того же года, Выполнил ли это Георгий Иванович или нет, неизвестно. Сам же фильм должен был быть посвящён теме осуществления культурной революции и пережиткам в быту, семье, обществе и на производстве. Материалами, как отмечается в заявке, должны были послужить решения советских и партийных органов, заметки в прессе, фольклорные материалы, собранные Туркменским Государственным научно-исследовательским институтом и самим автором на местах. Сюжет строился на сопоставлении колхоза «Сила» (отрицательный пример) с вызвавшим его на соцсоревнование колхозом «Коминтерн» (положительный пример). В «Силе», где прочны ещё были всякие старые представления и традиции, заподозревают в этом вызове подвох, стремление соперников ослабить их «силу». И, чтобы её увеличить, приумножив своё население, начинают активную кампанию по женитьбе вдовцов и совсем ещё юных парней. Поэтому почти вся страдная пора здесь уходит на поиск невест, а хозяйственные и прочие показатели резко снижаются. В результате всё это выливается в Декадник торжества и безделья.

Выступал несколько раз Георгий Иванович, как человек, знающий местную жизнь и быт, и в качестве консультанта по сценариям некоторых документальных и игровых кинофильмов, представленных на «Туркменфильм». Так, например, среди архивных материалов имеются его рецензии-заключения, написанные в июне 1932 года на сценарии «Болезнь овец и ягнят» Н.Навроцкой, «Гора» и «Хозяин пустыни» Ю.Емельянова, «Прыжок» А.Новогрудского. При разборе архива Г.И.Карпова нам встретился также список «Темы», включающий в себя пять названий и, очевидно, предназначенный для кино, так как на обороте листа написана фамилия упомянутого Волжина и кинорежиссера Бондаренко. Однако остаётся непонятным, что означают эти названия (среда которых, в частности, есть такие как «Господа офицеры (Англичане в Закаспии)» и «В кочевом ауле») - предполагаемых или сделанных фильмов?

В связи с вышеизложенной довольно активной деятельностью Георгия Ивановича в 1932 - 1934 г.г. в плане драматургии и кино следует высказать несколько общих соображений. Все эти произведения, кроме, пожалуй, «Келя» были в целом весьма невысокого художественного и философского уровня. Что же заставляло Карпова, внимательного и страстного человека науки, идти на создание подобных произведений? Думается, две причины. Первая - естественное желание многих учёных испытать свои силы и способности не только на научном поприще, но и в области литературы и искусства, И вторая, причем более существенная, - хоть как-то поддержать своё финансовое положение.

Этот вопрос, который до сих пор остаётся наиболее острым в нашей отечественной науке, вынуждая подавляющее большинство учёных, чей труд оплачивается крайне низко, искать приработка на стороне, во всей своей остроте встал перед Г.И.Карповым именно в середине 1932 года, в период усиления первой волны гонений, когда его семейный бюджет резко пошёл вниз, а семья увеличилась, как отмечал в августе следующего года в своей автобиографии, до семи иждивенцев. Так что приходилось писать быстро, выбирая только такие сюжеты, которые в то время наверняка должны были пройти. Почти всё, что связано у Георгия Ивановича с театром и кино, написано в Байрам-Али, а байрамалийский, особо трудный период его жизни мы подробно характеризовали в первой главе.

В свете всего вышесказанного понятно, почему Г.И.Карпов никогда не упоминал ничего из созданного им для театра и кино, кроме «Келя», в списках своих работ. Но нет худа без добра. Кино-театральные экзерциции Георгия Ивановича дали ему все же определённый опыт и в этом направлении. И когда в конце байрамалийского периода наступили некоторая стабилизация и улучшение в семейно-финансовом аспекте, он сумел приступить к работе над «Келем», где в определенной степени выразил себя как этнограф.

 

* * *

 

Завершая главу, в которой мы коснулись многих работ Г.И.Карпова, характеризующих широкий диапазон его научных интересов, рост мастерства как учёного-исследователя, посвятившего практически всю свою зрелую сознательную жизнь развитию гуманитарных, и прежде всего, исторических наук Туркменистана, следует напомнить, что очень многое, если не большая часть из созданного им остаётся в виде требующих большей или меньшей работы с ними архивных материалов. Поэтому автор этих строк, а вместе с ним, думается, и каждый, кто искренне любит Туркменистан и его народ, присоединяется к словам таких этнографов, как академик С.П. Толстов и доктор исторических наук М.О.Косвен, которые, завершая свою скорбную публикацию о жизни и деятельности Г.И. Карпова, писали: «Нашим общим долгом перед памятью ушедшего товарища должна быть скорейшая публикация его оставшихся ещё неизданными трудов, значение которых для советской этнографической науки трудно переоценить».

НЕСКОЛЬКО ЗАВЕРШАЮЩИХ СЛОВ

 

Итак, по мере возможности рассмотрены неординарный, трудный, но богатый событиями жизненный путь и научно-общественная деятельность одной из наиболее ярких фигур среди историков и этнографов Туркменистана - Георгия Ивановича Карпова. Сквозь призму реальных фактов и событий автор данной работы попытался отразить взлёты и падения в судьбе Г.И.Карпова, индивидуальные черты. его характера и поведения, проанализировать обширное и разнообразное научное наследие учёного, значительная часть которого ещё ждет своей публикации, Автор надеется, что предлагаемая работа вызовет отклик у некоторых других учёных - в частности, историков, этнографов, археологов, востоковедов, культурологов и иных - как Туркменистана, так и за его пределами, которые продолжат разработку поднятой ею тематики. Тем самым со временем, наряду с галереей портретов выдающихся личностей истории Туркменистана, будет создана также галерея портретов наиболее ярких представителей исторической наука этого региона, внесших достойный вклад в её формирование и развитие.

Поиск по сайту:


Календарь:
2017     Май
П В С Ч П С В
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

 

 

 

 


Архив:


Общее   |  Журнал   |  Проeкты   |  Права человека   |  Литература   |  У соседей   |  Аналитика   |  История   |  Акции   |  Хроники   |  Хроники, часть 2   |  Хроники, часть 3   |  Хроники, часть 4   |  Хроники, часть 5   |  Фото   |  Пресса   |  Туркменбаши   |  Ссылки



За cодеpжание автоpcких матеpиалов и выcтуплений отвечают автоpы.
"Фонд "Туркменистан", 2002 - 2009