Туркменистанцы, сейчас в нашей стране проистекает ряд труднообъяснимых с точки зрения нормального человека, но вполне логичных в глазах единственного, великого и неповторимого вождя, процессов. Объяснит их - будущая задача следователей и судмедэкспертов. Наша с вами задача - по мере сил противодействовать этим процессам. И делать это нужно сейчас - пока они еще не приобрели необратимый характер...
Одним из таких процессов, тождественных, по сути, сожжению книг в Берлине, является планомерное уничтожение истории Туркменистана, и заменой ее фальсифицированной, изложенной в "Рухнаме".
История никогда не может быть статичной. История - наука динамичная. История - это диалог, разговор ученых и источников. Научный диспут... Истина рождается в споре, и именно поэтому для ее дальнейшего развития необходимо одновременное наличие нескольких точек зрения на изучаемый предмет. В настоящее время все туркменские историки обезличены, и единодушно трактуют всю историю Туркменистана, как ожидание мессии, а всех туркменских исторических деятелей, как предтечей Ниязова.
Кроме общепринятого ныне во всём мире официального нового года по григорианскому календарю, начинающегося 1 января, в разных странах и у разных народов существовало и существует немало своих новогодних праздников. Если свести их описание вместе, я думаю получится солидный многотомник. Ведь лишь в «Памятниках минувших поколений» Бируни – книге, написанной почти тысячу лет назад, - много десятков страниц занимает описание начала года у древних и современных ему народов Переднего и Среднего Востока.
Новый год знаменовал для человека новый отрезок времени, который предстояло пройти по жизни. А пройти хотелось как можно удачнее. Поэтому, по суеверным представлениям, древний человек стремился, чтобы старое, плохое, что было в пройденном году, не перешло бы за ним и в новый год. Для этого в его распоряжении был целый арсенал «очистительных» обрядов: от купания и выбрасывания старого, пришедшего в негодность имущества до прыжков через огонь и пролезания под различными священными реликвиями. Затем следовали магические заклинания – пожелания, которые должны быть услышаны соответствующими духами-покровителями и помочь обеспечить благополучие как адресату, так и его чадам и домочадцам. Многое из новогодней обрядности кануло в Лету, часть сохранилось, но утратив своё первоначальное магическое значение, воспринимается сегодня лишь как признак чуткости, внимательности и доброго отношения.
Одним из тех, кто посвятил свою жизнь исторической и этнографической науке Туркменистана, был Георгий Иванович Карпов.
Личность Г.И.Карпова давно интересовала меня. Ещё студентом МГУ, готовя дипломную работу по юго-западным туркменам, мне довелось ознакомиться с несколькими публикациями Георгия Ивановича 20-х – 30-х годов. В следующий период, по мере изучения истории и этнографии Туркменистана, я всё чаще встречал эту фамилию во многих статьях и книгах, кандидатских и докторских диссертациях, наконец, в академической «Истории Туркменской ССР», изданной в 1957 году, где говорится, что «большие заслуги в области развития…исторической науки и этнографии в Туркменистане принадлежат также Г.И.Карпову».
Однако кто же всё-таки был Георгий Иванович, для меня оставалось загадкой. Не только в фундаментальной Большой Советской Энциклопедии, но и в специализированной многотомной Советской Исторической Энциклопедии имя учёного даже не упоминалось. Наконец, в изданной позднее десятитомной Туркменской Советской Энциклопедии удалось найти короткую справку о Георгии Ивановиче, данную рядом с ещё четырьмя его однофамильцами. Но из текста этой справки читатель почерпнёт о Г.И.Карпове немного. Не было там и фотографии учёного.
Ишаны, пожалуй, наиболее интересная для религиоведческих исследований категория мусульманского духовенства. Эта категория и сам термин ишан встречаются лишь в Средней Азии, а также некоторых других регионах (Татарстан, Башкирия), где в своё время была отмечена миссионерская деятельность среднеазиатского духовенства. Ни на родине ислама, в Саудовской Аравии, ни в других арабских странах, ни в соседних со Средней Азией – Иране и Афганистане (кроме тех областей, где компактно живут выходцы из среднеазиатского региона) ишаны не известны.
Сам термин ишан ираноязычный. В персидском, таджикском, белуджском и ряде других языков иранской группы он означает всего-навсего личное местоимение «они». Однако, как свидетельствует материал по многим другим языкам, данное местоимение могло использоваться и использовалось не только в своём прямом значении, но и как уважительная форма со стороны простого народа по отношению к лицам из привилегированных классов – как светским, так и духовным. Называть такого человека по имени или местоимением в единственном числе было своего рода табу. Тот же русский крестьянин и дворовый о своём барине не мог сказать «он», а только «они»: они изволили встать, откушать, уехать и т.д.
Каждый раз в дни общенародных праздников улицы туркменских сёл и городов заполняют нарядные люди. И среди них, как яркие, алые, голубые, синие цветы, мелькают платья женщин и девушек - туркменок. Как правило, грудь женщин и девушек украшают небольшие с розетку для варенья, а порой и доброе чайное блюдце серебряные или позолоченные диски, отделанные чернью, сердоликами и бирюзой.
Это – гюльяка, украшение, ставшее неотъемлемой частью собирательного туркменского женского национального костюма. Мы видим его теперь на всех больших и малых фестивалях, на рекламных открытках и буклетах, в научных публикациях, посвящённых ювелирному делу туркмен. Более того, художники-оформители широко используют его в оформлении интерьеров различных общественных зданий.
Мне вспомнилось одно из наиболее ярких впечатлений первой этнографической поездки по Туркмении: четыре женщины, стоя на коленях с засученными выше локтя рукавами платьев катают взад-вперёд рулон разноцветной шерсти. Бусинками скатываются со смуглых лбов капельки пота. Но кошмоваляльщицы довольны. Ведь рождается, почти родилась новая большая кошма – произведение, сочетавшее в себе многовековой опыт, древние традиции и в то же время умение и художественную фантазию именно данных мастериц.
В июне 1927 года Совнарком РСФСР вынес решение «О необходимости концентрации туркменского населения вокруг Летней Ставки Ставропольского округа». Была создана самостоятельная административная единица – Туркменский район. Он просуществовал до 1957 года, когда в связи с укрупнением районов был упразднён, а туркменские селения влились в состав Петровского, Благодарненского, Арзгирского и Ипатовского районов.
Образование Туркменского района способствовало быстрому развитию экономики и культуры ставропольских туркмен. В колхозах и совхозах (один из лучших среди них, к слову, получил название «Туркмен») они самоотверженно трудились в земледелии (пшеница, кукуруза и другие культуры) и животноводстве. В планах развития животноводства на Северном Кавказе Туркменскому району обычно отводилось особое место, как специализирующемуся на высокодоходных тонкорунных породах овец (шыван гоюн).
Туркменам Северного Кавказа или, как их принято называть по месту расселения – Ставрополья, ставропольским туркменам в плане изучения повезло больше, чем их сородичам в Астрахани.
До революции о них писали: А.А.Володин (Турхменская степь и турхмены», «Из турхменской поэзии» Тифлис,1908), И.Л.Щеглов (Турхмены и ногайцы Ставропольской губернии», Ставрополь,1910) С.В.Фарфоровский («Турхмены Ставропольской губернии», Казань, 1911), академик А.Н.Самойлович («Среди ставропольских туркменов и ногайцев и у крымских татар», Петербург,1913) и некоторые другие авторы. В середине 30-х годов у туркмен восточного Ставрополья побывал известный советский тюрколог Н.А.Баскаков, написавший позднее статью «Об особенностях говора северо-кавказских туркмен» (М.-Л.,1949). В 1957-1958 годах в западном Ставрополье в течение нескольких месяцев собирал материал молодой языковед из Ашхабада С.Куренов, написавший диссертационную работу об особенностях языка ставропольских туркмен. В 1962 году на туркменском языке вышла его небольшая, но интересная книжка, рассчитанная на массового читателя, - «Ставропольские туркмены и их культурное богатство», посвящённая в основном народному поэтическому творчеству и языку этой группы туркмен. Отдельные сведения исторического характера встречаются и в некоторых других изданиях советского периода.
Увидев такое название, русскоязычный читатель, очевидно, удивился: уж не об архитектуре ли из сказок про избушку на курьих ножках и других подобных ей милых сооружениях идёт речь? Нет, на сей раз не о сказочных сюжетах. Речь пойдёт о традициях туркменского жилища, о том, как эти традиции бытуют в наши дни.
Ещё в сравнительно недавнем прошлом, когда разговор касался жилья туркмен, у собеседников, не знакомых как следует с туркменским бытом, перед глазами обязательно всплывала традиционная круглая кибитка кочевника. Да, кибитка или юрта была наиболее распространённым видом жилища, основным для большинства туркменского населения на протяжении и всех средних веков, и нового времени – вплоть до начала ХХ века. Правда, в ряде выступлений нынешнего главы Туркменистана утверждается, почему-то, что в кибитках туркмены стали жить в последние 300 лет, а до этого жили во дворцах. Но подобные исторические экзерциции – тема отдельного исследования.
